Георгий Жуков: Последний довод короля - Алексей Валерьевич Исаев

запад окруженных войск 4-й танковой и 9-й армий привело к тому, что части сил удалось все же прорваться через Хальбе и Барут к Биелицу. Коммуникации 3-й гв. танковой армии были пересечены с востока на запад. Прорывающиеся из окружения части 9-й армии и ударную группировку 12-й армии Венка разделяло всего несколько километров. Части сил армии Бюссе удалось просочиться на запад и впоследствии сдаться американцам.

В период трений между смежными флангами фронтов И.С. Конев предпринял последнюю попытку получить выход к Рейхстагу. Вечером 28 апреля в 20.45 он направил Г.К. Жукову просьбу изменить направление наступления:

«По донесению т. Рыбалко, армии т. Чуйкова и т. Катукова 1-го Белорусского фронта получили задачу наступать на северо-запад по южному берегу Ландвер-канала. Таким образом, они режут боевые порядки войск 1-го Украинского фронта, наступающих на север. Прошу распоряжения изменить направление наступления армий т. Чуйкова и т. Катукова»[215].

Тот факт, что своим наступлением 3-я танковая армия пересекла почти половину полосы 1-го Белорусского фронта, было оставлено за кадром. Г.К. Жуков в ответ на это безобразие и ультимативного облика просьбу в 22.00 28 апреля флегматично обратился к И.В. Сталину, описав свой план действий и возникшие сложности взаимодействия фронтов. Завершил он послание Верховному фразой:

«Прошу установить разграничительную линию между войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов или разрешить мне сменить части 1-го Украинского фронта в г. Берлине»[216].

По большому счету, в тот момент Жукову было все равно, какое решение будет принято И.В. Сталиным. Вечером 28 апреля части 150-й стрелковой дивизии 3-й ударной армии уже стояли на берегу Шпрее у моста Мольтке. До Рейхстага им оставалось пройти всего несколько сотен метров. В этих условиях перенарезка разграничительной линии между армиями М.Е. Катукова и В.И. Чуйкова, с одной стороны, и армией П.С. Рыбалко, с другой стороны, принципиального значения не имела. Не они боролись за право водрузить Красное знамя над Рейхстагом. Конев об этом просто не знал. К тому же наступление 1-й гв. танковой армии и 8-й гв. армии 1-го Белорусского фронта развивалось быстрее, и они опережали своего беспокойного соседа. Как писал Г.К. Жуков И.В. Сталину, войска 3-й гв. танковой армии и 28-й армии «вышли в тыл боевых порядков 8 гв. А и 1 гв. ТА». Судя по всему, И.С. Конев обращался письменно или устно в Ставку ВГК до отправки ультимативной просьбы в адрес Г.К. Жукова. Во всяком случае, уже в 21.20 (т. е. за 40 минут до запроса Жукова) директивой Ставки ВГК разграничительная линия между двумя фронтами была сдвинута на северо-запад, окончательно отрезав И.С. Конева от Рейхстага.

Вместе с тем ввод на улицы Берлина еще одной танковой армии значительно усилил ударные возможности участвовавших в штурме немецкой столицы советских войск. Внимание и силы обороняющихся были дополнительно рассеяны, что, несомненно, спасло немало жизней. У танкистов 1-го Украинского фронта была своя, достаточно своеобразная тактика противодействия фаустникам, позволившая неплохо работать даже при нехватке поддержки пехоты.

Резюмируя все вышесказанное, следует сделать вывод о том, что попытка устроить соревнование за захват немецкой столицы носила характер односторонней инициативы снизу. Командующий 1-м Украинским фронтом самостоятельно разработал идущий вразрез с директивами Ставки ВГК план выхода к Берлину с юга. В дальнейшем И.С. Конев приложил немало усилий для того, чтобы изменить форму операции двух фронтов и первому оказаться в Берлине. Несмотря на целый ряд грамотных решений в этом направлении, перераспределении ролей армий, перекладывании задачи уничтожения окруженной группировки противника на авиацию, обогнать Г.К. Жукова ему не удалось. Позднее, возможно с целью драпировки инициативы И.С. Конева, эта история была модернизирована до соревнования между командующими фронтами, устроенного И.В. Сталиным. Никакого отношения к действительности эта версия не имеет.

Легенда о докторе «Фаусте»

Во время боев в городах на «фаустпатроны» приходилось до 70 % всех подбитых танков.

Барятинский М. Тяжелый танк ИС-2 / Бронеколлекция 3.98

Одной из главных претензий к Г.К. Жукову было использование на улицах Берлина крупных механизированных объединений — танковых армий. Выше уже было показано, что немецких войск в Берлине осталось не так уж много. К тому же корпуса 1-й гв. танковой армии были переданы для непосредственной поддержки пехоты 8-й гв. армии и 5-й ударной армии. Тем самым танки словно растворялись в массе стрелковых соединений. Однако теоретически на узких улицах города танки должны были стать легкой жертвой ручного противотанкового оружия.

Легенды о великих и ужасных фаустниках, как главной опасности для танков в Берлине, есть исключительно продукт мемуарной литературы. Например, командующий 1-й гвардейской танковой армией М.Е. Катуков пишет в своих воспоминаниях:

«Ось нашего наступления проходила по улице Вильгельмштрассе, упиравшейся в парк Тиргартен, что неподалеку от имперской канцелярии и Рейхстага. Очень мешали нам фаустники. Засядет иной в канализационном колодце или в подвале дома и бьет по вырвавшимся на улицу танкам. Выпустит фаустпатрон — и машина запылала»[217].

Немолодой фальксштурмист осваивает «фаустпатрон». Возможности стариков и юнцов с ручным противотанковым оружием будут впоследствии сильно переоценены.

Сколько раз такая картина имело место, из мемуаров непонятно — никакой статистики, конечно же, не приводится. Жанром воспоминаний приведение точных цифр не предусматривается. Меня этот вопрос давно интересовал, так как наблюдались противоречия между реальными возможностями ручного противотанкового оружия и его ролью в боях по воспоминаниям участников. Что хуже всего, расплывчатые оценки постепенно расползались по научно-популярной литературе. Так, в книге о противотанковых средствах ближнего боя мы можем почерпнуть следующие данные:

«Во время Восточно-Померанской операции, например, во 2-м мехкорпусе 2-й гвардейской танковой армии 60 % потерянных танков были подбиты «панцерфаустами». Приходилось не только снабжать танковые подразделения пехотным десантом (обычный прием в РККА еще с начального периода войны), но и выделять специальные группы стрелков и автоматчиков для борьбы с «фаустниками». В боях на подступах к Берлину весной 1945 года потери танков от «фаустпатронов» составили от 11,3 % до 30 % (по разным армиям), в уличных боях в Берлине еще выше. Около 10 %