Детективное агентство "Штык" 1 - Самат Айдосович Сейтимбетов

— Ты? — изумился Ахмат. — Отдала своего принца на белом ковре сопернице?

— Пф-ф-ф, если бы принца, а то так... оруженосца, который за этим конем яблоки убирает, — отмахнулся презрительно Олеся. — Слишком уж почтителен, аж до придыхания, и молод, зачем мне такое? Если бы я хотела, чтобы передо мной на коленях ползали и жопу лизали, то в общине бы осталась!

Ахмат уже собирался задать вопрос о любви к ползанью на коленях, но поймал взгляд Кабанкина и заткнулся.

— Подтвердила она подозрения Баранкина, сам такой осадок там образоваться не мог, но! Это не наркотики, ни один из известных нам не подошел.

— А вы много их знаете? — невинным тоном спросил Ахмат.

— Я могла бы кинуть тебе на колени справочник магических и лекарственных растений и соединений, но тебе ж колени и кресло сломает!

— И тебе жалко меня? — утер слезу Тузов.

— Неохота в туалет носить, подмывать, макать с головой в кашу и вообще тратить на тебя магию. Так вот, были следы стимуляторов, но там общие группы, могло быть и что-то другое, просто совпавшее по ряду признаков.

— Я вот тоже не заметил следов на фермах, — покивал Кабанкин, — пусть даже они там мини — крепости напоминали и внутрь меня особо не пускали. Рядовой Тузов?

— Не та тема, чтобы мне радостно сообщали свежие подробности, — неохотно отозвался Ахмат, — но в целом вокруг без изменений, кроме вялых боданий за рынок борделей и секс-кукол.

— Возможно, дурь в накопителях завозят уже давно, — предположил Кабанкин.

— Возможно, — не стал возражать Ахмат. — Но тогда значит никаких особых изменений этот способ не внес, так, командир? Эпидемии зависимых вокруг не наблюдается, смертность от всякого в пределах нормы. Или, как любят говорить, в сети, власти скрывают?

Кабанкин лишь пожал могучими плечами, так как ему никто не рассказывал. В то же время, в бытность командиром отряда очистки, он сам не подделывал данные и за другими такого не замечал. Возможно, внутри Тырнова все отличалось, косвенным доказательством чего служили недавние скандалы, аресты и убийства, отчасти инициированные действиями "Штыка".

— Так что, получается, контрабанда органики?

— Возможно, — помахала рукой Листва.

— На самой фабрике очистки?

— Там следят и бдят, — Олеся поморщилась. — Да, они завозят и вывозят накопители в достаточно больших количествах, но там все не так просто. Автоматизированная подача на линии, ведущие к сканерам, учет и занесение в систему, выдача под роспись, ну, прикладывание ЭМИ, контроль, сошелся ли счет и прочее. Павел смог вынести один накопитель, так как он сотрудник, но ему все равно надо вернуть его в систему, иначе пойдет сигнал тревоги. Ох уж эти маготехнические системы!

— Ты жалуешься, потому что не можешь их взломать! — хохотнул Ахмат, тыча пальцем.

— Кстати, Глафира выказала особый интерес к тебе, — вдруг переключилась Листва.

— Да-а-а-а? — Ахмат подался вперед, чуть из кресла не выпал, и облизнул губы.

Он и без того испытывал страсть ко всему женского пола, но магессы были и оставались его тайной мечтой. Возможно, потому что практически никто из них, включая Олесю, не велся на его коротенькие ножки младенца.

— Точно. Есть у нее зелье, для которого нужно сердце карлика, вырванное голыми руками из груди, из еще живого тела, но зато какие возможности оно дает! — Олеся мечтательно закатила глаза.

Ахмат двигал челюстью, словно не мог решиться, согласен он или нет.

— В общем, канала контрабанды так не создашь, даже с участием сотрудников, да и наши злоумышленники и не пытались, насколько я понимаю, — резюмировала Листва, глядя на Ивана. — Возможно, в этом деле как-то замешана любовь, пылкая страсть, затмевающая разум.

Тузов тут же отошел от шока и начал подмигивать Ивану, мол, смотри, смотри, о любви заговорила невпопад, выздоравливает!

— Кто-то пронес органики, чтобы сделать из нее торт для любимой! Отметить годовщину!

— Плохо, — поджал губы Иван и добавил торопливо. — Нет-нет, любимые и торты — это хорошо, но вот отсутствие активности на фабрике — плохо, в смысле денег. Так-то тоже хорошо, что Тырнову ничего не угрожает, но оплаты с руководства фабрики мы так не получим, а с Баранкина и взять нечего.

— Дерьмовое дельце, — согласился Ахмат. — Правда, по непроверенным данным, у Павла появилась возлюбленная, богатая и готовая ради него на все.

— Брось, — поморщился Иван. — Одно дело дружески подкалывать, и другое заниматься таким, почти что прямым вымогательством.

— Ну, мы не особо и потратились, — пожал плечами Ахмат.

— Мне предложили преподавать магам на фабрике, — вдруг сообщила Олеся. — Дубине тоже предложили, конечно, вечно все клюют на эту внешность хрупкой феечки, тьфу! Да из нее преподаватель, как из меня... как из меня... в общем, не умеет она!

— А ты умеешь?

— Умею, но не хочу, — наставительно отозвалась Олеся, вскидывая палец. — Это другое. Того же Владимира — чтоб ему там только зомбячки давали! — я успешно обучила, и он не жаловался.

Ахмат заперхал в кулак.

— Подытожим, — кивнул Кабанкин. — Павел верно определил, что с шарами что-то не так, опасности для города нет, не совсем ясно, что провозили в накопителях, крупных поставок наркотиков точно не было, скорее всего, какая-то контрабанда органики, скорее всего не соответствующей параметрам чистоты. Это все равно опасность для горожан, а контракт пока что не закрыт, поэтому надо доработать остальные следы.

— Опять работать бесплатно, — проворчал Ахмат. — У меня вон техника ждет моих умелых ручек.

— И ножек, — ехидно добавила Олеся и вскинулась, словно только сейчас осознала. — Зелья! Надо срочно варить и рекламировать, пока Дубина занята!

В другой раз Кабанкин, может, и настоял бы, но сейчас только показал взглядом Ахмату, чтобы тот присматривал за Олесей. Вышла из хандры, взялась за работу, и хорошо, а проверить пару следов в окраинных районах (системы на фабрике очистки фиксировали, откуда накопитель), он мог и сам. Все равно уже прошло изрядно времени и точно сказать, чьи это неправильные отходы было невозможно — прием с многоэтажными домами-автономами использовался до сих пор.

Только теперь вместо кусков тел разбавляли отходы и дерьмо, скрывая свои следы.

— О, где-то