Знаки, символы и коды культур Востока и Запада - Светлана Тевельевна Махлина

особенно из России, она кажется прекрасной. Но вблизи, в тесном, непосредственном контакте, американская жизнь представляется упрощенной, выхолощенной»[584]. Американцы оказываются для русских скучными и неинтересными людьми. Жизнь американца предопределена до мельчайших деталей. «Вся она – цепочка причинно-следственных связей. Учеба – чтобы зарабатывать, жена – чтобы семья, банк – чтобы на старость»[585]. Поэтому студенты «предпочитают изучение хлебных профессий». «В сегодняшней Америке бедность непопулярна»[586].

Многие, приехав в Америку, посчитали своим долгом возвеличивать эту страну, «видят в поклонении Соединенным Штатам свой моральный, если не материальный, долг. В газетах они пишут белый дом с больших букв, а Кремль – с маленькой. Их дети не говорят по-русски. На столе у них стоит виски и звездно-полосатый флажок»[587].

Названа их книга «Американа». Как объясняют это название авторы, оно взято из толкового словаря Уэбстера, где дается такое определение: «Американа – собрание материалов, имеющих отношение к Америке, ее культуре и цивилизации»[588].

Авторы этой книги констатируют, что «у каждой страны есть «свой конструктивный символ… Британия – Парламент, Греция – Парфенон, Италия – собор Св. Петра, Мексика – сомбреро… Вообще-то сама Америка предпочитает в качестве своего символа статую Свободы… На самом деле… статуя Свободы – это второсортная Европа, а вовсе не Америка»[589]. В качестве такого символа они избрали главное сооружение Питсбургского университета, Cathedral of Learning (Собор Познания), который они называют более привычным для русского уха Храмом Науки. «Храм Науки в Питсбурге высится памятником простодушным филантропам, создавшим эту страну. В нем вся ″Американа″ – гигантский размах, зависимость от европейской культуры, религиозные чувства, неколебимая вера в науку и разум, пошлость, смелость, простота, самоуверенность, гордость, инфантильность. Такой цельной Америка уже не будет никогда»[590].

Можно просто разделить положительное и отрицательное отношение в восприятии русскими современной Америки и американцев.

Самое привлекательное качество Америки, что страна эта очень богата. «Америка настолько богата, что в ней есть место даже для тех, кто богатым быть не хочет, – Вермонт»[591]. Здесь, в этом штате полно русских, которых привлекает сюда дешевизна жилья. В Норвичском университете готовят будущих офицеров. А летом здесь собирают будущих славистов. И русский язык здесь – государственный[592]. Понятно, что слависты – это и будущие шпионы, и будущие государственные служащие.

«Америка – страна людей, искавших убежища от истории»[593]. Но это убежище оказывается довольно дискомфортным. К нему надо привыкать и его надо осваивать. «Как в загробном мире, в Америке реализуется мечта о втором рождении, только на этот раз на свет – в Новом свете – появляешься в результате свободного, осознанного выбора: там, где хотел»[594].

Но отличает эту страну все же повышенная комфортность. «Построить американский город можно так же быстро, как и описать. Все они одинаковы до безобразия, потому что у всех одна цель – удовлетворить одни и те же потребности человека в комфорте. В американском маленьком городе можно найти даже буколическую романтику, поэзию, покой, душевное равновесие. Нет тут только города. Город – штучный товар. Он невозможен без индивидуальности»[595].

Наиболее полно, по мысли П. Вайля и А. Гениса эту страну выразил Фолкнер. «В основе Нового света лежит миф о пионере, первопроходце. Это не только голливудский штамп, но и глобальная мировоззренческая концепция… Свобода от прошлого – это бегство из истории политической в историю фамильную. Американская история по-настоящему должна ограничиваться семейной сагой. Как раз такой, какую писал Фолкнер»[596]. Если в России речь идет о национальном, то это коллективный завет святого народа-богоносца с матерью – землей. Для Фолкнера же «если дух национализма проникнет в литературу, она перестанет быть литературой»[597]. И еще один парадоксальный вывод Фолкнера подчеркивают критики: «единственный благородный поступок, который можно совершить на войне, – это проиграть ее»[598].

Страна Америка населена людьми со всех концов мира. И здесь можно встретить совершенно экзотические смешения рас, этносов, народов, религий и верований. «В Пенсильвании есть островок богобоязненных меннонитов, которые пересекли прогресс на стадии конной тяги. И даже в бразильской сельве до сих пор живет племя обрезанных индейцев, которых в иудаизм обратили во времена конкистадоров. Поэт Игорь Гарик воспел вождя этого гордого племени, который вошел в историю под именем Монтигомо Неистребимый Коган»[599].

Все, пишущие об Америке, подчеркивают тотальность американской улыбки. Многим она представляется проявлением их неискренности и фарисейства. На самом деле это не так. «Мы привыкли считать, что люди улыбаются, когда у них хорошее настроение. А здесь наоборот:

хорошее настроение – результат улыбки… Бодрость, которые иностранцы принимают за наивность – национальная черта. И улыбка сама по себе воспроизводит эту самую бодрость в достаточном для всей страны количестве»[600]. Сама речь американцев поэтому отличается от нашей. «Поэтому в американской речи преобладают восклицательные знаки вместо наших вопросительных, которые к тому же всегда готовы дополниться саркастическим многоточием»[601].

Уникально отношение американцев к природе. «Америка – единственная из развитых стран, где не утрачена актуальность этого вопроса… Для Америки противостояние человека и природы хранит остроту конфликта»[602]. Неудивительно поэтому, что именно здесь были созданы романы Германа Мелвилла «Моби Дик», затем через сто лет «Старик и море» Хемингуэя. Ведущая американская идея – вызов. Для американской культуры очень важен опыт пионеров. В американской истории званий нет более почетного, «чем «первопроходец» и «поселенец». Это и есть те неповторимые образы, возвращенные миру Новым светом и закрепленные в шедеврах его культуры»[603]. Связано это с тем, что «Америка сумела сохранить свежесть цельного восприятия жизни, когда битва идет не с общественной несправедливостью или личным несовершенством, а сразу со всем миром – с горами, морями, холодом, зноем»[604]. Тема противостояния человека и мира природы стала основой, «на которой развивалась не только самобытная культура, но и сам человеческий тип американца»[605]. Это особое отношение к природе выразилось в том, что в основном американцы предпочитают селиться не в городе, а за городом. «Пригородный – по-нашему, дачный образ жизни, и есть то кардинальное отличие Америки от Европы, которое должно было бы поражать приезжих. Если этого и не происходит, то лишь потому, что выходцы из Старого света не могут принять пригородную Америку за настоящую, предпочитая верить, что вся она живет в одном небоскребе»[606].

Всесилие рекламы в Америке привело к поразительным результатам. Понятно, что «реклама стала эстетическим фоном в жизни западного человека»[607]. Как пишут Вайль