Жизнь в эпоху перемен. Книга вторая - Станислав Владимирович Далецкий

Опять приходилось начинать всё сначала. Знакомый антиквар посоветовал Ивану Петровичу перебраться с семьёй в городок Переславль-Залесский, откуда он был родом. Город этот стоит на берегу Плещеева озера, где одержимый царевич Пётр когда-то строил парусные ботики и обучал свои потешные полки, залившие потом кровью пол– России и ставшие императорской гвардией: Семёновским и Преображенским полками.

Иван Петрович поехал в этот городок, что был на пути в Вологду в полутораста верстах от Москвы. В этом городке Иван Петрович неоднократно бывал и раньше в бытность своего жительства в Вологде, покупая на барахолках иконы и церковную утварь, поскольку в Переяславль -Залесском было множество церквей и монастырей, часть из которых была закрыта в годы гражданской войны, а предметы религиозного обихода растаскивались жителями на продажу, пополняя, в том числе и антикварную торговлю Ивана Петровича.

Родственники антиквара посодействовали в поисках жилья, и вскоре отыскался заброшенный дом, вполне пригодный для проживания, а куда делись хозяева этого дома, доподлинно было неизвестно даже соседям. Поговаривали, что глава дома сгинул в гражданскую войну, а хозяйка с тремя детьми перебралась к родственникам в Москву, как только дети подросли и больше здесь не показывалась.

Иван Петрович всегда удивлялся, что в Москве люди ютятся в подвалах и мансардах семьями в комнатушках, а стоит отъехать от Москвы на сто вёрст, и множество домов пустует, ибо их обитатели сгинули в годы гражданской войны, а наследники так и не объявились. Вселяйся в дом и живи, пока соседи не заявили в милицию, и милиция не заинтересовалась, кто и почему здесь живёт и на какие средства, поскольку найти работу в небольшом городке весьма проблематично. Люди перебираются в большие города, где на стройках социализма не хватает рабочих рук, но не хватает и жилья, даже во временных бараках.

Подыскав жильё, Иван Петрович наведался в отделение милиции, чтобы справится, не будет ли у него проблем с законом, если он с семьёй поселится здесь, имея лишь справку лишенца прав.

Милицейский начальник повертел эту справку так и эдак, и выслушал объяснения Ивана Петровича насчёт семьи, что он хотел бы, осмотревшись, работать учителем, а жена его, имея учительское образование и участие в революционной деятельности, будучи семинаристкой, непременно станет учительствовать, лишь только подрастёт младший сын.

Объяснения эти вполне устроили начальника, и он разрешил регистрацию семьи в заброшенном доме, распорядившись завести домовую книгу на этот дом, тем более, что Иван Петрович подкрепил свою просьбу двумя пол – литрами водки и увесистым шмотком сала, присланным тёщей из далёкой Сибири.

Получив разрешение на жительство, Иван Петрович навестил ближних соседей, объяснил им, что будет здесь жить, и есть милицейское разрешение, чтобы не вызывать пересудов соседских и доносов на самовольный захват дома, на который кто-то из соседей мог иметь свои виды. Соседи беззлобно приняли эти объяснения, и Иван Петрович, разыскав плотников, с их помощью привёл дом в порядок, особенно тесовую крышу, которая за годы запустения местами прогнила и протекала в дожди.

Закончив с ремонтом, Иван Петрович отбыл за семьей, наказав ближнему хромому соседу по имени Павел присматривать за домом, чтобы кто не порушил его и обещая за присмотр бутылку водки, чему этот Павел был весьма рад, поскольку был сильно пьющим, объясняя пристрастие к выпивке своей инвалидностью, полученной несколько лет назад на заготовке леса: подпиленная им лесина упала в нерасчетную сторону и придавила ногу незадачливому лесорубу.

Городок этот до революции жил услугами для церквей, которых здесь было множество, работой на железной дороге и заготовками леса, который отгружался в Москву. Теперь церкви многие были закрыты, оставшиеся попы притихли при большевистской власти, и не вели обширное церковное хозяйство, а потому местные мужики сбивались в строительные артели и уезжали в Москву, наведываясь домой лишь по окончании очередного подряда, чтобы снабдить семью заработанными деньгами, отдохнуть, побаловаться с женой, построжить детей и снова уехать на заработки в столицу.

Примерно такой же образ жизни вёл и Иван Петрович на прежнем месте и намеревался продолжать эту деятельность, перебравшись в этот церковный городок подальше от Москвы.

Возвратившись домой в Подмосковье, Иван Петрович принялся за сборы к переезду, и лишь закончились занятия в школе, и дети успешно перешли в следующие классы, как вся семья тронулась в путь, перекочевывая в поисках благополучия на другое место жительства.

Умом Иван Петрович понимал, что надо остановиться, осесть на одном месте, вернуться к учительской профессии где-нибудь поодаль от Москвы, где его никто не будет укорять, как лишенца прав, и люди будут уважать в нём учителя, но торговое дело уже захватило его своей доступностью и призрачной возможностью жить обеспеченно в разоренной и отсталой стране, напрягающей силы, чтобы возвыситься и обеспечить лучшую жизнь всем в недалёком будущем, о чём неустанно писали большевистские газеты.

Но бывшему учителю грезилось благополучие семьи сейчас, а не в призрачном будущем, и потому он решил продолжать антикварное торговое дело, пока позволяют власть и обстоятельства.

Перебравшись на новое место жительства, семья стала приживаться в незнакомом городке, и потому дети не поехали вместе с матерью к деду – Петру Фроловичу, который занемог и письмом просил сына приехать попрощаться, чувствуя стариковской прозорливостью свою скорую кончину.

Иван Петрович отписался отцу, что не сможет с семьёй приехать этим летом: надо обживаться на новом месте, да и материально он не в состоянии обеспечить это путешествие, но в помощь отцу высылает двести рублей, что и было сделано.

XXXI

Летние дни пролетали незаметно в домашних хлопотах и поездках Ивана Петровича в Москву по антикварным делам, а в августе он получил письмо из родного села, писанное незнакомым ему почерком, в котором со слов Фроси сообщалось о кончине Петра Фроловича, случившейся за неделю до написания письма.

Известие это заставило Ивана Петровича пригорюниться: несмотря на преклонный возраст, а в прошлом году отцу исполнилось девяносто лет, он по-сыновьи считал отца молодым и вечным, и вот его не стало, и этот уголок в его душе опустел навсегда.

В прошлом году отец сообщил ему о смерти старшего брата Иосифа, случившейся в Ленинграде от злой болезни, как известил об этом старший сын Иосифа – Александр, которого Иван помнил ещё подростком, когда приезжал вместе с Надеждой погостить у брата в Петербурге.

Другой брат – Станислав