Космическая одиссея - Avadhuta

С учётом моего прокола с воскрешением сенатора, лучше всего для разговора подходил полковник Янг. Тот всё прибытие провалялся без сознания, а потому был ещё не в курсе произошедших чудес.

Я отправился в лазарет, под который выделили одну из комнат рядом с залом врат. Доктора я отвлёк с помощью простейшего заклинания, после чего подошёл к лежащему в беспамятстве Янгу и начал сканировать его память. Увы, толку от этого было немного. В его мозгах и астральном теле содержалась память донора, а вот воспоминания фигуры хранились в душе, и туда я не мог залезть, не рискуя превратить человека в овощ или скормить его душу симбионту.

Пришлось мне наложить на пострадавшего лёгкое лечащее заклинание, которое позволило ему прийти в сознание и осознать своё тяжёлое положение. Из-за ушиба позвоночника он не ощущал ничего ниже пояса.

— Приветствую тебя, ставленник игроков. — Обратился я к полковнику. — Как самочувствие? Нога не болит?

— Что со мной? Я не чувствую ног. — Выдавил военный.

— Ты сильно пострадал и сейчас парализован. Если не оказать тебе срочной помощи, то ты вынужден будешь провести всю игру, сидя в одной комнате, неспособный хоть как-то на что-то повлиять.

— Кто ты? — Янг начал озираться по сторонам, но рассмотреть мог только металлические стены комнаты.

— Я Имхотеп. Ещё одна игровая фигура. Если ты расскажешь мне о правилах игры, то я вылечу тебя.

— Правила должны быть известны всем. Ты меня обманываешь. — Заподозрил неладное вселенец.

— Если ты не расскажешь мне всё, что знаешь, то я отрежу тебе руки и ноги. Посмотрим, как ты будешь играть без них.

— Ты не посмеешь!

— Правда? Смотри.

Я провёл пальцем по правой руке жертвы в районе локтя и отрезал её силовым лезвием. После этого я взял конечность и сунул её в левую руку, чтобы пациент смог убедиться, что всё это реально. И тут он запел как соловей, выкладывая мне всё, что знал.

Для Янга это была первая игра. До этого он жил в технологически недоразвитом мире, ничуть не похожем на Землю. Магии там не было, а наука была развита на уровне семнадцатого-восемнадцатого века. Суть игры заключалась в том, чтобы захватить власть на корабле и «записать» в свою команду как можно больше людей. А своеобразным джек-потом было возвращение на Землю, сразу же определяющее победителя. При этом, важной была именно последовательность прохода через врата. Кто первый ступил на Землю, того и тапки.

Убивать противника или сильно вредить его здоровью запрещалось. А вот оставить неудачника на одной из планет не возбранялось. Также, время от времени фигуры должны были получать «квесты», выполнение которых засчитывалось как наличие определённого количества людей в команде.

В общем, игра могла бы получиться интересной, если бы не унылое окружение. Ресурсов как таковых тут никаких не было. За что бороться — непонятно. Чем удерживать людей — неясно. Получалась просто банка с пауками, которая вполне могла скатиться до банальной всеобщей резни. А чего? Нет человека — нет проблем. Собери десяток единомышленников и вырежи всех остальных. А оставшиеся фигуры можно посадить за решётку и медленно морить голодом.

По результатам мозгового штурма я решил не вмешиваться в местные разборки и никак никому не помогать. Впрочем, исцеление Янга можно было сделать исключением. Я приживил ему руку обратно и вылечил от всех полученных при переходе ранений.

Дальше я отправился прямиком к Николасу Рашу. Теперь, зная правила игры, можно было поговорить с ним начистоту.

— Привет, пойдём выйдем. — Обратился я к учёному, найдя его за ковырянием в терминале корабля.

Тот волком посмотрел на меня, а потом на сержанта Грира, который, похоже, следил за учёным, подозревая того во всех мыслимых грехах. Сержант поудобнее перехватил автомат, направил его на меня и скосил глаза на горшок с бонсаем.

— Он никуда не пойдёт. А если ты попробуешь ещё раз повторить этот фокус с горшком, то я проделаю в твоей голове десяток дырок.

В ответ я набросил на вояку заклинание паралича, из-за чего тот застыл на месте, не в силах сдвинуться. После этого я медленно подошёл к нему, поднял горшок двумя руками и с размаху обрушил его на голову Грира, мгновенно вырубив его.

— Свидетелей больше не сталось, так что можно поговорить и здесь. — Заявил я офигевшему Рашу.

— Ты убил его? — Со страхом спросил он.

— Нет. Просто оглушил. Давай, рассказывай. — Поторопил его я, поигрывая горшком.

— Что рассказывать? — Не понял учёный.

— Всё. Как докатился до жизни такой? Какая это по счёту игра для тебя и всё такое. И не вздумай врать. А не то мой священный бонсай проломит тебе череп. И поверь, я смогу сделать так, чтобы ты продолжил жить и без мозгов в голове. Сделаю из тебя зомби и посмотрим, как ты тогда будешь собирать единомышленников.

Эта история оказалась чуть более интересной. Для Раша это была вторая игра. В первой он был вампиром, жившим на Земле в восьмидесятых годах двадцатого века. Что характерно, этот же мир был для него родным, и до начала игры он даже не подозревал о наличии вокруг вампиров, оборотней, магов и священной инквизиции. Из предыдущей игры он никаких способностей перенести не смог, так что здесь делал ставку на изучении технологий Древних, чтобы выиграть с их помощью.

Пока я слушал всю эту историю, в зал зашёл лейтенант Мэтью Скотт. Он вначале с подозрением посмотрел на меня, потом заметил бессознательного Грира и бросился к нему. Обнаружив, что тот дышит и просто находится без сознания, он изложил результаты последних исследований корабля.

В одном из отсеков находился шаттл, в окне которого зияла дыра, через которую уходил воздух. Изолировать этот отсек от других частей корабля было невозможно из-за заевшей двери. Требовалось срочно найти решение этой проблемы, иначе весь воздух в жилой части корабля грозил утечь в межзвёздное пространство.

— Имхотеп, вы можете помочь нам с этой проблемой? — Спросил Раш.

— Для меня это не проблема. Я смогу выжить и без воздуха. Но я знаю, как эту проблему можно решить. Пусть кто-то зайдёт в этот шаттл и закроет переборки изнутри. Он умрёт, а вы все останетесь жить.

В оригинальной истории в жертву себя принёс сенатор Армстронг. Сейчас же он был живее всех живых и даже принимал активное участие в борьбе за власть. Так что вопрос самопожертвования вставал с особой остротой. Местный контингент не горел