Уго Чавес - Константин Николаевич Сапожников

бросив вызов их интересам в Западном полушарии. Если допустить реализацию договорённостей Москвы и Каракаса о поставках оружия, престижу Соединённых Штатов в Латинской Америке будет нанесён чувствительный удар: они не смогли воспрепятствовать Чавесу! Это явный признак того, что их влияние в регионе пошло на спад! Венесуэльский лидер знал, что Вашингтон предпринял меры по срыву военно-технических соглашений Венесуэлы с Россией, но был настроен решительно: любой ценой надо довести дело до конца, самое главное, чтобы не проявили слабости в Москве. Давление гринго на российское руководство усиливалось с каждым днём. За 1990-е годы в Вашингтоне привыкли к уступчивости Кремля. Президент Буш и его ястребиная команда считали, что и на этот раз русские отработают назад, если надавить посильнее, а для вящего эффекта стукнуть кулаком по столу.

Из венесуэльского посольства в Москве в Каракас поступали тревожные сообщения о том, что в российских верхах нет единой точки зрения на перспективность «вооруженческой темы» в отношениях с Венесуэлой. Позиция МИДа России была противоречивой: судя по всему, в самых высоких сферах страны шла напряжённая борьба между «за» и «против». Трудно было прогнозировать, какая именно линия возьмёт верх. Дипломаты традиционно не хотели брать на себя ответственность, предпочитая дожидаться мнения Кремля. Министерство обороны России и ВПК стояли на своём: соглашения с Венесуэлой необходимо выполнить любой ценой! Вопрос заключался в том, смогут ли они противостоять тем силам в России, которые лоббируют интересы США. Чавес не сомневался в наличии таких сил, подчёркивая красным маркером строки об американских «агентах влияния» в сообщениях своего посла из Москвы.

Венесуэльская оппозиция между тем продолжала критиковать Чавеса за покупку оружия в России: «Эксперты ставят под сомнение, что русские вертолёты, самые тяжеловесные и шумные в мире, будут удобны для выполнения многоцелевых задач в сложных тропических условиях. Достаточно напомнить, что, пользуясь прежними летательными аппаратами, венесуэльские ВВС потеряли их в катастрофах больше, чем военная авиация США в двух войнах в Персидском заливе и Афганистане. Из ныне существующего венесуэльского авиапарка только треть находится в работоспособном состоянии»[124]. Подтекст пассажа такой: если венесуэльские пилоты «гробили» привычную и удобную западную технику, то российскую ожидает куда более драматичная судьба. В другой публикации указывалось, что проблем с русскими вертолётами будет много из-за нехватки запчастей, из-за дороговизны техобслуживания, а также усиления «кубинского присутствия», поскольку точный перевод технической документации смогут сделать только они.

Для создания новых «пропагандистских стереотипов» проамериканские СМИ в Венесуэле попытались внушить венесуэльцам, что общественное мнение в самой России выступает против продажи оружия боливарианскому «режиму». Для «сбора информации» в Москву из Каракаса в пожарном порядке были командированы авторитетные тележурналисты и «золотые перья» информационной войны против Чавеса. Вот типичный репортаж из России: «Прибытие в Венесуэлу партии автоматов Калашникова стало событием и для Москвы. Я смотрела телевизор в московском отеле и, хотя не понимаю русского языка, уловила угрожающие импульсы, которые исходили от президента Чавеса, облачённого в военную униформу. Он выступал перед строем солдат, целясь из винтовки прямо в телекамеру. На следующий день мой гид-переводчик с неодобрением высказался о том, что президент Путин расходует средства, полученные от торговли нефтью, на развитие военной промышленности. Гид считал, что предпочтительнее вкладывать деньги в науку, технологию и космические программы. Один русский журналист убеждал меня, что Венесуэла даже через четыре года вряд ли получит то количество самолётов Су-30, о которых с такой уверенностью объявил три недели назад Чавес. Во-первых, корпорация «Иркут», продающая их, имеет договорённости о поставке всей своей продукции — 30 самолётов в год — Индии, Малайзии и Алжиру. Поэтому у Венесуэлы нет никакой возможности получить свою квоту к названному сроку. Во-вторых, корпорация «Иркут» не является государственным предприятием, ею владеют частные промышленники; они очень хотят выйти на международный рынок гражданской авиации, который находится под сильнейшим прессингом санкций, объявленных Вашингтоном. Так что мы можем стать свидетелями повторения эпизода с покупкой Венесуэлой испанских и бразильских самолётов, которую сорвали американцы. Недовольство русского общества гонкой вооружений можно ощутить даже на улице. Обычные граждане, включая молодёжь, выступают против продажи автоматов АК-47 не только Венесуэле, но и арабским странам, находящимся в состоянии войны. Они осуждают излишне приятельские отношения с такими старыми клиентами Советов, как Иран и Ливия, и считают, что в русской политической жизни доминирует цинизм. Такого персонажа, как Чавес, они считают не коммунистом, а популистом с задатками диктатора, что может стать угрозой для человечества. Ненависть к оружию отражается даже в сувенирах. Повсюду продаются майки с изображением автомата Калашникова и подписью: “Громадные достижения: тур кровопролития — Афганистан, Вьетнам, Ангола, Лаос, Никарагуа, Сальвадор, Ливан, сектор Газа, Карабах, Югославия и так далее”…»[125]

Журналистка, не знающая русского языка, приписала «русскому обществу» своё критическое отношение к российско-венесуэльским соглашениям по продаже оружия. Главный сюжет подготовленного ею репортажа очевиден: венесуэльская оппозиция, протестующая против «гонки вооружений» Чавеса, имеет много союзников в самой России.

Тему закупок российского оружия настойчиво поднимал посол США Браунфильд, выражая озабоченность от имени всей Латинской Америки: «Эти действия вызывают реакцию соседей Венесуэлы, которые начинают сомневаться в её намерениях и, конечно, беспокоятся. И мы не хотим развязывания гонки вооружений по типу “эффекта домино”. Нужна полная прозрачность. Надо ещё до реализации сделки объявить о ней, разъяснить, какие образцы вооружений будут приобретены, для каких целей, где они будут размещены. Таким образом, соседи Венесуэлы будут иметь необходимую информацию, чтобы принять свои решения. Вот, к примеру, гипотетическая возможность покупки Венесуэлой подводных лодок. Лучше всего было бы обойтись без слухов, потому что пресса говорит о них, а правительство отрицает. Затем пресса настаивает на этой теме, и правительство Чавеса отвечает, что “сделка возможна”. Несколькими днями позже правительство уже намекает на то, что “вполне вероятна покупка трёх подлодок”».

Обеспокоенность Браунфильда была понятной. Несмотря на предпринимаемые усилия, посольству США в Каракасе не удавалось получить полную информацию об объёмах и типах вооружений, которые Венесуэла намеревалась приобрести у России. Посол «с недоумением» комментировал ту настойчивость, с которой Каракас пополняет свои военные арсеналы, поскольку «Соединённые Штаты никогда не нападали и не собираются нападать на Венесуэлу». И тут же не без иронии упомянул, что в «асимметричных» вооружённых силах Венесуэлы имеется два с половиной миллиона резервистов, а это «намного превосходит численность армии США».

Замгоссекретаря США по странам Латинской Америки Роджер Норьега призвал венесуэльцев «решить», хотят ли они иметь оружие, которое президент Уго Чавес намерен купить у России. Он также обращался к соседям Венесуэлы «высказать своё мнение» по этому поводу, «получить возможность совместно с Венесуэлой обсудить