Полное собрание стихотворений и поэм. Том II - Эдуард Вениаминович Лимонов

«О планы, планы!..»

Стихотворение датируется 16 июля 1968 года.

«Подобно пилигриму в роще…»

Стихотворение датируется декабрём 1968 года.

ТРЕТЬЯ ТЕТРАДЬ

На обложке «Третьей тетради» написано от руки: «Фигуры мерцали в глазах, / А я перестал быть в гостях».

В рукописи содержится 19 зачёркнутых стихотворений Лимонова, не помещённых в данное издание. В «Третьей тетради» также есть несколько незачёркнутых строк или строф, которые мы не можем классифицировать как отдельные стихи, но готовы привести здесь, в примечаниях.

* * *

Я помню протяжно и ленно

дымящийся ваш огород

Горячими листьями вея

он славно, он южно живёт.

Всё в нём — кабачки, абрикосы

И только не можно понять

зачем за дымком папиросы

приходится платье обнять

Всё вольное, вольное было

Всё пахло, вертелось.

* * *

Лето кончилось. Гибель настала

Меня в шапке проводит мать.

Кроме того, в «Третьей тетради» есть две записи, которые мы решили не помещать в основном составе книги, но приводим здесь.

* * *

«26 августа.

Я думаю, что те дни, которые идут к концу, то есть Харьковский мой срок, совершенно пусты в смысле приобретения чего-то для внутреннего себя. И я ничего не писал. Ожирел, не писал, терзался и не отдохнул. Более никогда такого отдыха. Мой отдых лишь в перемене места и способа работы. В перемене формата бумаги, допустим. В дальнейшем не допускать в рабочие листы и тетради дневниковых записей».

* * *

«Над стихами надо работать и обязательно задавать себе тему и переделывать их, потому что писать не задумываясь их довольно легко при моём навыке. Теперь же нужна ещё мне тема каждого отдельного стихотворения. Переделывать обязательно».

«Спокойно кончилось и тихо…»

Стихотворение датировано 24 июля 1968 года.

Дневниковые записи

«Я всегда буду стройным худым загорелым в белых брюках. Эй, Эд. Что? Я никогда не умру и не стану старым. Я поэт». С одной стороны, здесь есть русская исповедальная нота, выраженная тем же Сергеем Есениным: «Положите меня в русской рубашке под иконами умирать», то есть умирать в белых и чистых одеждах. Но при этом Лимонов, ощущающий себя молодым гением, умирать — в символическом и культурном плане — не собирается, ибо продолжает воздвигать себе «памятник нерукотворный». А с другой стороны, сравните с абзацем из «Дневника неудачника»: «Купите мне белые одежды! Дайте мне в руки огонь! Обрежьте мне воротник. Отправьте меня на гильотину. Я хочу умереть молодым. Прекратите мою жизнь насильственно, пустите мне кровь, убейте меня, замучайте, изрубите меня на куски! Не может быть Лимонова старого! Сделайте это в ближайшие годы. Лучше в апреле-мае!»

Ещё можно вспомнить рассказ «Ист-сайд — Вест-сайд» из книги «Американские каникулы», где рассказчик в шикарном белом костюме оказывается среди ночи в самом настоящем негритянском гетто — и это выглядит как вызов: «Моя история — это Лимонов и Южный Бронкс. Это из-за Стеси в два часа ночи Лимонов в белом костюме, в белых сапогах, с пакетом, в котором лежала 21 тысяча французских франков в пятисотфранковых билетах, со всеми имеющимися у него документами, как американскими, так и французскими, с авиабилетами в Лос-Анджелес и из Лос-Анджелеса в Париж оказался в как будто бы разрушенном атомным взрывом Южном Бронксе. <…> Можно быть как угодно “tough” — быть крутым мужиком и иметь криминальное прошлое, но оказаться в белом костюме и белых сапогах там, где я вышел из сабвея, а через час и в Южном Бронксе, куда я пришёл, заблудившись, не входило в мои планы. Даже и с револьвером в таком месте, я думаю, невозможно чувствовать себя в безопасности. Какой револьвер, когда тебя просто забросают кирпичами!»

«Поэт Лимонов имеет огромное преимущество перед простыми смертными — он может выдумать девочку подросткового типа и может сделать, будто бы она приходила». Этот мотив повторяется не раз в различных поэтических и прозаических текстах — достаточно вспомнить «Последние дни Супермена», где заявленная ситуация воспроизведена. «Ну, вот. Родители ушли. И она — Славкова и он — Славков — ушёл. Приводят девочки меня и наряжают меня и голого раздевают и в тряпочки в кружева завёртывают…» Эта же ситуация воспроизводится в стихотворении «Три положения рабочего» (в его III части) и в книге «У нас была великая Эпоха…» (1987).

«Было всё летом…»

«Я сидел на скамеечке в городском парке под вечер. Подходит Иванов Леонид, которого я не очень-то долюбливаю». Встречается также в «Дневниковых записях». См. о нём комментарии к стихотворению «Я всё жду — счас откроются двери…» (том I).

«Рыбки в тине…»

«Виктор, Виктор дед ваш ходит / и под яблоней лежит / кирпичом дорожку мостит / бражку пьёт и сон глядит». Имеется в виду Виктор Немченко. Также встречается в стихотворении «О виктор, виктор…». А показанная в стихотворении ситуация отчасти отображается в книге «Подросток Савенко»: «Корни Витьки Немченко — дед и бабка — оказались очень симпатичными и еще молодыми. Дед Витьки был как бы второй Витька, только лет на сорок старше, с такими же голубыми глазами, такой же высокий и костистый, только выше. Если Витька ещё вырастет, сам Эди собирался ещё чуть вырасти, то будет совсем как дед, подумал Эди. Дед был стеснительный, главной у них была бабка. <…> “Приходи к нам, — предложил Витька. — Бабка и дед верят в Бога, им можно, они не коммунисты. Будет весело. Бабка уже новую брагу поставила. Ты любишь бражку?” — “Никогда не пробовал”, — смутился Эди».

«В этой сонной стихии…»

«Тут ночами в подтяжках / гуляет Петров. / Это он изувером / это он анархистом / здесь он жил и молился / этот странный Петров». Под Петровым может иметься в виду Григорий Константинович Петров (1892–1918) — левый эсер, один из 26 бакинских комиссаров; но вообще Петров крайне распространённая фамилия — в том числе и в среде русских революционеров. Встречается также в стихотворении «Прекрасен приезд в сонный город авантюриста!..» (том I).

«По темноте, за манием руки…»

Стихотворение датировано 4 сентября.

«За редиску из флага…»

Стихотворение датировано 5 сентября.

ЧЕТВЁРТАЯ