Секретный ингредиент Маргариты - Лия Джей

— Ты забыл про соль на ободке, — шепчу я, не давая себя поцеловать.

В голове красным флагом мелькает записка про дружбу с привилегиями. Да, Паша меня любит, но это ведь еще не значит, что он хочет нормальных отношений.

Воронцов прикусывает губу, задумавшись, но быстро находится с ответом.

— Соль — это слезы и переживания, без которых ты не была бы собой. Ну, и сам бокал на тонкой ножке, — он стучит по нему пальцем, — твоя видимая хрупкость. Видимая, потому что на самом деле ты чертовски сильная, Марго, раз тебе удается совмещать в себе все эти ингредиенты.

Я облизываю пересохшие губы и чувствую соленый привкус. Только теперь замечаю, что плачу. Никто никогда не говорил мне таких красивых слов. Мне кажется, что все это напускное, ненастоящие, заученная речь, которая должна заставить меня, как в кино, вмиг побороть свои страхи и забыть о боли, которую я несла в сердце годами.

Но мне так хочется, чтобы его слова были правдой.

Я соскакиваю со стола и кидаюсь Паше на шею, начиная рыдать еще громче. Мне не стыдно за свои эмоции, потому что я чувствую: их невозможно больше сдерживать. Они бурлят внутри огненной лавой, и если я сейчас же не дам им выплеснуться, то просто сгорю.

— Все в порядке, — шепчет Паша, гладя меня по голове. Прижимает к себе так, что мне становится тяжело дышать. — Тебе не нужно быть идеальной, чтобы быть любимой. Будь Маргаритой. Собой. Полностью. Хорошо?

Я киваю, сдавливая его в объятьях. Тону в его тепле и заботе. Он мне нужен. И я ему нужна. Скажи он сейчас в очередной раз, что любит меня, я его поцелую и никогда больше не отпущу.

Но он молчит, поглаживая меня по спине, пока слезы на щеках не высыхают, оставляя жгучие красные следы. Хорошо, что я работаю в маске. Удастся избежать вопросов от коллег. Пусть лучше думают, что эти полчаса я обслуживала клиента по программе ultra-all-inclusive. Это не так позорно, как прорыдать на плече у своего передруга-недопарня.

— Мне надо идти работать, — подбираю с пола маску и надеваю ее. Резинка привычно сдавливает затылок. Я снова в безопасности. — У меня сольник через полчаса.

Паша кивает, открывая мне дверь. По-хорошему бы зайти в туалет, чтобы смыть с лица поплывшую тушь, но, спустившись по лестнице, я миную его, и подхожу к ресепшену.

— Анфиса, не бери с моего клиента деньги, хорошо? — я повисаю на стойке, царапая ногтями черный мрамор.

От удивления глаза администраторши превращаются в две огромные жемчужины.

— Он тебя по голове случаем не ударял? А то я еще и компенсацию с него возьму.

— Нет-нет, это просто мой… — давлюсь воздухом, — знакомый.

— Текила, солнце, я не могу пускать к тебе мужиков бесплатно, только потому что они твои знакомые, — она хмурит татуированные брови. — У меня вон целый клуб знакомых! Без денег так останемся.

Анфиса машет мимо проходящему парню в поло от Lacoste, другой рукой крутя смолянисто-черный локон. На пальце в зеленом свете торшеров поблескивает кольцо с жемчужинкой. Гость бросает ей в ответ кривую улыбку и скрывается в зале. Разочарованная, Анфиса поворачивается ко мне.

— И вообще, ты почему еще здесь? Он же оплатил тебе увольнение**. Сказал, ты за.

Я отшатываюсь от стойки. Воронцов пытался меня снять⁈

— И долг твой закрыл, — Анфиса бросает взгляд на монитор и называет точную сумму, которую я должна клубу. Колоссальную сумму.

— Как он узнал про долг?

Я точно помню, что не говорила о нем Паше. Он бы предложил помощь, но я бы ее не приняла. Не хочу быть от него зависима.

— Да мы разговорились, пока он тебя в випку заказывал. Он даже цену не спросил, значит, деньгами сорить любит, — беспечно дергает плечом Анфиса. — Я и решила тебе помочь. Сказала, у тебя мама тяжело больна, отец два года назад в аварии погиб. Ты, беднушка, последние гроши собираешь. Он и повелся.

— Какого черта⁈

Я сжимаю кулаки, вонзая ногти в ладонь. А хочется вонзить их в круглые глазенки этой безмозглой рыбки! Какая я ей «беднушка»? Святые шпильки! Жалость — последнее, что я хочу вызывать у Воронцова.

— Что? Спасибо скажи! — Анфиса обиженно надувает губки. — Деньги лишними не бывают. А паренек этот еще заработает. Ты его кроссовки видела?

Я прикрываю рот ладонями и делаю глубокий вдох, чтобы не наорать на Анфису прямо в холле. Она хотела как лучше, но… у меня из глаз снова катятся слезы. От злости и обиды на удачу, стоящую по другую сторону поля битвы.

Отмахиваясь от Анфисы, я ныряю в темноту коридора. Шаги отдаются гулким стуком стрипов. Он разбивается о стены с синими разводами неона и осколками спивается мне в горло. Всхлипывая, я открывая дверь туалета. И замираю, закусывая губу, чтобы не издать лишнего звука. Голоса, доносящиеся из-за угла, мне знакомы.

— Я сниму блузку?

Звуки поцелуев. Приглушенный смех.

— Не надо, застегивать долго. Твои коллеги тебя потеряют.

— Я застегну быстро, не переживай. У меня, в отличие от некоторых, с координацией нет проблем, пьянь.

— Как ты меня назвал?

Опять смех. Стук каблуков об пол, будто кто-то соскальзывает с бортика раковины.

Кто-то… Я знаю, кто.

Выглядываю из-за угла и вижу прелестную картину: моя лучшая подруга целуется в туалете с моим бывшим.

Pillow talks* — разговоры на подушках, откровенные разговоры в неформальной обстановке.

Увольнение** — уход из клуба на ночь или на несколько часов.

Глава 23

Встреча с прошлым

— Как ты могла, Королева⁈ Как ты могла замутить с моим бывшим и ничего мне не сказать? Святые шпильки, надеюсь, ты в него не влюбилась…

Меря комнату шагами, я выплескиваю в воздух все то, что хотела бы сказать Вике, но что оставила при себе, увидев ее со Старховым в «Абсенте». Зажав рот ладонью, я следила за тем, как Антон задирал юбку моей лучшей подруги и рукой проникал под ее белье. Все. Достаточно. Скользнув вдоль холодной плитки стены, я вышла из туалета, оставив этих животных наслаждаться друг другом. Стоило мне поверить в то, что Стархов — человек, как он тут же перечеркнул это жирным крестом. Красным, как следы от помады Королевой у него на шее.

Подхватив со стола