Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

В ту эпоху римская богиня Диана ассоциировалась с процессиями ведьм, сбивавших людей с пути. Однако в народном сознании она оставалась охотницей, а Филиппа обожала охоту. Тем не менее маловероятно, что Иоанн Бридлингтонский сравнил бы добродетельную и любимую королеву с подобной зловещей фигурой. Возможно, он использовал титул «королева Англии» насмешливо, подразумевая, что пресловутая «Диана» была фавориткой короля до прибытия Филиппы. Однако, если некая дама действительно отвлекала Эдуарда от осады, больше никто из летописцев об этом не упоминал. Как бы то ни было, даже если монарх ненадолго поддался соблазну, Фруассар ясно дает понять, что тот обрадовался приезду жены. Супруги провели Рождество вместе, и Филиппа осталась ждать капитуляции города.

В марте 1347 года фламандцы пригласили короля, королеву и принцессу Изабеллу в Берг, недалеко от Дюнкерка, обещая «доставить [туда] своего юного господина и завершить брачные переговоры. Король и королева, разумеется, были довольны, посчитав фламандцев прекрасными людьми. Стороны согласовали день встречи, на которую в полном великолепии явились знатнейшие вельможи фламандских городов вместе с молодым графом». Эдуард и Филиппа «с большой свитой» находились в аббатстве Святого Винока в Берге, куда прибыл граф и «с почтением [им] поклонился». «Король мягко взял его за правую руку и обратился к нему с приветствием, а затем попросил прощения за смерть его отца. Судя по всему, юный граф был вполне удовлетворен извинением»[420].

Брачный контракт был составлен. Эдуард назначил дочери щедрое приданое, и молодых обручили. Граф согласился вступить в брак вскоре после Пасхи. Фламандцы вернулись во Фландрию со своим господином, а английские король с королевой – в Кале. Эдуард собирался отпраздновать свадьбу с невиданной пышностью и заранее обзавелся драгоценностями, которые намеревался раздать в день торжества. Королева поступила так же, ведь ее считали самой великодушной и щедрой дамой своего времени, и она стремилась оправдать свою репутацию». Казалось, все шло хорошо. Однако «в ту самую неделю, когда должна была состояться свадьба, граф Людовик отправился на охоту, пришпорил коня и умчался» во Францию, разорвав помолвку, потому что его сердце «принадлежало Франции»[421].

После этого Эдуард старался всячески баловать отвергнутую дочь и одаривал ее более щедро, чем младших сестер. Это привело к охлаждению в отношениях принцессы с Филиппой, которая одно время почти не разговаривала с Изабеллой. Возможно, королева возмущалась из-за столь несправедливого предпочтения или ревновала к вниманию, которым Эдуард окружил любимую дочь.

Осада Кале продолжалась целый год и «сопровождалась множеством славных подвигов и боевых столкновений»[422]. К августу 1347 года горожане оказались в отчаянном положении. Они изгнали тысячу семьсот человек, не имевших запасов продовольствия, и тем приходилось либо прорываться сквозь ряды осаждающих с риском для жизни, либо гибнуть от голода под стенами города. Затянувшаяся осада дорого обходилась Эдуарду III и мешала его планам по скорому завоеванию Франции. Король был озлоблен и раздражен, но, когда горожане направили к нему делегатов для обсуждения условий капитуляции, он с рыцарской щедростью накормил их обедом и отправил обратно с обещанием проявить милосердие и великодушие в случае безоговорочной капитуляции. Эдуард потребовал, чтобы шестеро горожан с веревками на шее, как преступники, идущие на эшафот, поднесли ему ключи от Кале.

4 августа Эдуарду сообщили, что сэр Уолтер де Мэнни ведет к нему шестерых жителей Кале, и король вышел на площадь перед своими покоями в сопровождении знати и множества любопытствующих. Даже королева, находившаяся на позднем сроке беременности, была в их числе.

Когда Мэнни представил горожан Эдуарду, тот «посмотрел на них с яростью, ибо ненавидел жителей Кале за потери и ущерб, которые они причинили». Шестеро мужчин опустились на колени в ожидании показательной кары. «Сложив руки в мольбе», они передали монарху ключи от города. «Мы всецело вверяем себя в ваши руки, чтобы спасти оставшихся жителей Кале, которые и без того претерпели великие лишения, – сказали они. – Просим вас пощадить нас по милости вашего благородного сердца».

Многие плакали, проникшись жалостью к «людям, подвергшим себя унижению и смертельной опасности, но король продолжал свирепо смотреть на них, пылая столь яростным гневом, что не мог говорить. Наконец он нарушил молчание и приказал немедленно отрубить шестерым смельчакам головы. Знать и рыцари умоляли короля о снисхождении, но он не слушал».

«Благородный государь, обуздайте свой гнев, – обратился к нему Мэнни, пытаясь лестью умилостивить непреклонного повелителя. – Ваша слава зиждется на милосердии. Не совершайте поступка, который может ее запятнать и сделает вас предметом позорных речей».

Король стиснул зубы и процедил: «Довольно, сэр Уолтер. Я принял решение. Позовите палача. Жители Кале причинили мне столько вреда, что заслуживают наказания».

Тогда благородная королева Англии, несмотря на свою беременность, смиренно опустилась перед Эдуардом на колени и со слезами воскликнула: «О милостивый государь, с тех пор как я с превеликим риском пересекла море, чтобы увидеть вас, я не просила ни об одной милости. Теперь же ради Сына Пресвятой Девы Марии и любви, что вы питаете ко мне, я смиренно молю пощадить этих шестерых людей».

Король некоторое время молчал, глядя на кроткую супругу, плачущую перед ним на коленях. Он не желал огорчать королеву в ее положении, и его сердце смягчилось. «О моя госпожа, – сказал он, – лучше бы вас здесь не было. Вы так умоляли, что я не могу отказать. Против своей воли я уступаю их вам. Делайте с ними что хотите».

Королева от всего сердца поблагодарила супруга, встала на ноги и велела горожанам подняться. Она приказала снять с них веревки, проводила их в свои покои, одела и накормила обильным обедом. Затем она одарила каждого шестью ноблями (£ 1,2 тысячи) и позаботилась о том, чтобы их вывели из лагеря невредимыми и поселили в разных городах Пикардии[423].

Вероятнее всего, Фруассар получил по меньшей мере часть сведений от Филиппы и других очевидцев, поэтому нет причин считать этот рассказ выдумкой, как полагают некоторые историки. Другие допускают, что заступничество королевы было тщательно спланированной инсценировкой, позволившей королю проявить милосердие без потери лица и авторитета. Возможно, так дело и было, однако похоже, что Эдуард действительно намеревался казнить шестерых горожан и лишь с неохотой уступил мольбам Филиппы. Кодекс рыцарства не распространялся на гражданских лиц, действуя лишь в отношении воинов. Эдуард вполне мог без ущерба для своей репутации предать горожан смерти.

Он приказал подготовить замок Кале для себя и королевы. Затем супруги «оседлали коней и во главе блистательной процессии знатных особ въехали в город под звуки барабанов, труб и прочих музыкальных инструментов»[424]. Французские корабли были изгнаны из гавани,