Жизнеописание вайшнавских святых - Кощеев

В то же время Шрила Бхактивинода Тхакур, несмотря на все свои старания, в течение восьми лет не мог найти ни одного, даже рукописного экземпляра «Чайтанья-чаритамриты», поскольку вайшнавская литература в то время почти не издавалась.

Бхактивинода Тхакур вел нелегкую борьбу за возрождение чистой, подлинной философии гаудия-вайшнавов, и его усилия увенчались небывалым успехом. Несмотря на все препятствия, ему удалось возродить начатое Чайтаньей Махапрабху духовное движение. Немаловажную роль в этом сыграла публицистическая работа Бхактивиноды Тхакура и, в первую очередь, издание популярного в то время журнала «Саджджана-тошани», а также философских трудов Шести Госвами и их последователей.

Доктор Рамаканта Чакраварти пишет: «Вайшнавская журналистика, да и сама организация гаудия-вайшнавов в Бенгалии своим появлением обязаны энергичному помощнику мирового судьи – Кедаранатхе Датте Бхактивиноде». Успеху Бхактивиноды Тхакура во многом способствовало и то, что он сумел организовать проповедь учения гаудия-вайшнавов в деревнях, обнаружил истинное место рождения Господа Чайтаньи, ставшее с тех пор главным местом паломничества в Бенгалии, а также воспитал и обучил многочисленных учеников.

Сын Бхактивиноды Тхакура Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур продолжил дело отца и расширил движение гаудия-вайшнавов по всей Индии и даже другим странам Азии и Европы. Его ученик А. Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада распространил послание Господа Чайтаньи в других частях планеты и основал более ста храмов, сельскохозяйственных общин, школ и институтов. Тем самым он претворил в жизнь самые заветные мечты Бхактивиноды Тхакура.

Бхактивинода Тхакур родился в воскресенье, 2 сентября 1838 года, в Надии. О своих родителях Бхактивинода Тхакур впоследствии напишет: «Мой отец Анандачандра Датта Махашая был глубоко верующим и очень прямодушным человеком. Хотя в свое время его считали самым красивым мужчиной в Калькутте, он был чужд привязанности к плотским утехам. Моя мать Шримати Джаганмохини была умна, искренна и верна мужу».

Шрила Бхактивинода был третьим сыном Ананда-чандры Датты и Джаганмохини-деви, его нарекли Кедаранатха в честь Господа Шивы.

Первые уроки Кедаранатхи проходили на веранде храма в поместье его деда по матери, Мустофи Махашаи. Там училось много деревенских ребят. Учитель был очень строгим, и мальчики его боялись. Бхактивинода Тхакур пишет: «В возрасте трех лет меня отдали в школу Карттики Саркары. Я до сих пор помню, как он грозил нам розгой».

В доме деда часто проходили праздничные церемонии. Особенно пышно отмечали Дурга-пуджу, так как родственники Кедаранатхи по матери в основном были почитателями Дурги. «В праздничные дни храм освещался сотнями лампад, украшавших колонны и стены. Все сторожа надевали парадную форму. Из Ранагхата и Шантипура приходили толпы богатых тучных мужчин в расшитой золотом одежде. Их сопровождало множество солдат и телохранителей. Праздничную сцену окружало море людей, а фейерверки и горящие повсюду огни делали происходящее похожим на битву на Курукшетре. В первый день устраивали танцы. Гости танцевали до полного изнеможения, совершенно забыв о религиозной подоплеке праздника. Поздно ночью начиналось выступление певцов, которые пели так пронзительно, что у меня начинали болеть уши. На время праздника несколько десятков брахманов, специально приглашенных из Западной Бенгалии, устанавливали в храме огромную статую богини Дурги, отлитую из восьми металлов, и поклонялись ей. Во время церемонии поклонения, которая длилась три дня, богине подносили роскошные одежды и самые изысканные яства. На шестой день приходили барабанщики и играли так громко, что весь храм ходил ходуном. На девятый день в жертву богине приносили множество козлов и буйволов». По этому поводу Бхактивинода Тхакур иронично замечает: «На празднике веселились все, кроме несчастных животных, а большинство брахманов и пандитов приходило лишь затем, чтобы поесть мяса».

О другом празднике он пишет так: «Во время Дола-ятры все кругом пели и веселились. Люди кидали друг в друга красной краской, и поэтому все вокруг казалось окрашенным кровью. Даже сторожа участвовали в этой забаве. Они были в таком азарте, что я держался от них подальше. Большое впечатление на меня производил праздничный костер». Кроме того, по праздникам в центре деревни устраивали бои буйволов и слонов. Гигантских буйволов с закованными в железо рогами стравливали со слонами, чьи бивни тоже были закованы в железо. Затем зрители поднимались на плоские крыши домов наблюдать за ходом поединка.

В то время Мустафи Махашая был настолько богат, что любой мог прийти к нему и попросить необходимое. Все жители деревни были счастливы и ни в чем не знали нужды. Ни дня не проходило без праздника или каких-нибудь развлечений.

«Было время, когда Ула не ведала забот. Полторы тысячи брахманских семей жили там, а также семьи каястх и вайшьев. В Уле никто не голодал. В те дни всего было в достатке. Деревенские жители любили веселье. Они пели, музицировали и рассказывали друг другу увлекательные истории. Кругом ходило так много упитанных брахманов, что их невозможно было сосчитать. Жители деревни были остроумны, красноречивы и мудры, а также искусны в пении и музыке. В любое время дня в деревне можно было встретить группы людей, поющих и танцующих или играющих в кости и шахматы. Если кто-нибудь испытывал нужду, он обращался к Мустафи Махашае, и тот помогал ему. В деревне не было недостатка в лекарствах, топленом и растительном масле. Жителям Улы не нужно было устраиваться на работу, чтобы прокормить семью. Какие это были счастливые времена!»

Когда Кедаранатхе исполнилось пять лет, его отдали в школу. Учитель был очень жестоким. Он держал младших учеников в страхе, заставляя старших учеников наказывать их. «Мальчики постарше пользовались особым доверием учителя и мучили тех, кто был младше. Гот, кто приходил на занятия первым, получал один удар палкой, вторым – два удара, третьим – три и так далее. Сначала детей учили писать углем на дощечке. Через год они писали на банановых листьях, и лишь потом им разрешали писать на бумаге. Старших мальчиков учили счетоводству для работы у заминдара, а также судебному делопроизводству. Младшие ученики предъявляли иски и давали свидетельские показания, которые рассматривались, как в настоящем суде. После судебного разбирательства выносился приговор, который должен был утвердить сам учитель. "Осужденных" дергали за уши, пороли розгами или заставляли платить штраф. Мы боялись учителя, как самого Ямараджа, а старших учеников – как подручных Ямараджа. Иногда старшие мальчики устраивали суд по поручению учителя, а иногда – по собственной прихоти».

О своей учебе в начальной бенгальской школе Бхактивинода Тхакур пишет так: «Каждый урок начинался