Шоу продолжается - Оксана Кас

Начали записывать сначала «Must be nice», а потом и «Lose control». Все — долго, вдумчиво и с проработкой деталей. Некоторая робость перед Роуном прошла, они начали разминаться в студии — устали сидеть на одном месте. А Тэюн, который эту ночь почти не спал, вообще уснул на диване. Менеджер Квон был с ними все это время, принес всем кофе где-то часов в девять вечера, когда они только начали записывать старые песни.

Хару начал замечать что-то интересное. Песни претерпели заметные изменения в звучании. Роун делал сильный акцент на разнице голосов и узнаваемой манере исполнения. Хару, например, приходилось очень нелегко. У него широкий диапазон, но на шоу, например, он обычно брал высокие ноты, потому что ему они даются легко, а остальным для этого приходится постараться. И эта обязанность никуда не делась — он все еще сам исполнял все самые высокие партии. Но Роун хотел слышать еще и природный тембр Хару, то есть более низкий голос. Он все повторял что это очень сексуально звучит.

У Роуна вообще многое описывалось словом «sexy». Ноа должен чаще демонстрировать свой джазовый вокал, потому что это «sexy». Тэюн — петь ниже, потому что «sexy». Юнбин становится «sexy», если добавляет побольше эмоций в голос. А Шэню достается большинство двусмысленных фраз, потому что он весь «sexy». Про то, сколько всего «sexy» у Хару, даже вспоминать неловко.

Оказывается, во время записей треков для шоу Роун сдерживал себя, на деле он… ну, немного пошляк. И совсем не-немного матерщинник. Он не особо креативен в этом, поэтому чаще всего в студии звучало его коронное «сэкс-сии» и тихие «щибаль», «чэнг-чанг» и «ттонъ».

Из студии они всемером вышли в половине двенадцатого. Машина развезла всех по домам, причем тут Юнбину и Чанмину повезло меньше всех — они живут далековато от студии.

У Хару дома все спали, кроме бабули. Она сидела на кухне и вышла его встречать.

— Почему не спишь? — обеспокоенно спросил Хару. — Я же написал, что буду поздно.

— Как я могу заснуть, когда мой любимый внук еще не вернулся. Голоден?

— Нет, — отрицательно покачал головой Хару, — Во мне плещется три кружки крепкого кофе, но я все равно безумно хочу спать.

— Снимай верх. Руки у меня, конечно, уже не такие сильные, но хоть немного напряжение сниму.

Хару пришлось прямо в гостиной стянуть не только пальто, но и новенький кардиган с футболкой. Лег на диван, бабуля промяла ему какие-то точки на спине и, действительно, усталость стала ощущаться иначе — слабость есть, но напряжение отступило.

Попутно бабуля задавала ему вопросы и Хару рассказал все, что с ним произошло за день — и про разговор с Сон Анки, и про Им Минхёка с его милой родственницей, и про стилиста, и про долгую работу в студии.

— Им Минхёк тебя не узнал?

— Нет. А должен был? — удивился Хару.

— Твой прадедушка помог его отцу, — с улыбкой ответила бабуля. — Твой дедушка уважал господина Им, тот умер лет десять назад. Минсо к нам не ходила, а вот с Минхёком лично я знакома, хотя он мог меня и забыть — он подростком тогда был.

Хару удивленно захлопал глазами:

— То есть, когда Им Минсо сказала, что дедуля кажется ей знакомым, он решил сделать вид, что ее не знает? — скептически уточнил Хару.

Бабуля расхохоталась:

— Он мог. Он не показывает этого, но, на самом деле, ему не очень нравится, когда его узнают те, кто был знаком с ним… раньше. Кроме того… он действительно не знаком с Им Минсо. Возможно, она видела его на старых фотографиях, поэтому он и кажется ей знакомым. Но ты от дедушки в плане внешности унаследовал только телосложение, так что вы не особо похожи. Ты же не единственный Нам на весь Сеул.

Хару с улыбкой кивнул. Нам — не самая распространенная фамилия. Но и не редкая, их таких по Корее точно больше тысячи человек ходит. Подозревать каждого в том, что он — знакомый твоего отца…

— Как, оказывается, тесен мир, — удивленно покачал головой Хару. — Я и не подумал бы, что вы могли их знать. Тогда кто такая Наён?

Бабуля пожала плечами:

— Не знаю. Я даже не знаю — есть ли дети у Минхёка и Минсо. Возможно, чья-то дочь. Минхёк в молодости жутким повесой был, она может быть его внебрачной дочерью. Да и какая разница? Или… тебе понравилась девочка?

Хару недовольно фыркнул, уходя от ответа. Но, на самом деле, понравилась. Не так, конечно, чтобы грезить о ней ночами, но… у него в последнее время из-за стресса и напряжения отношение к женскому полу несколько негативное. И так все плохо, еще они тут ходят… в мини-юбках. При этом ведь даже флиртовать ни с кем нельзя — агентство бдит, фанатки внимательно наблюдают, так что Хару пока и думать страшно о нормальных отношениях. Но, если бы всех этих проблем не было, он бы точно взял номер у Наён. Но… сначала карьера, потом девчонки.

Хару лег поздно, но на пробежку все равно встал. Настроение, правда, было просто отвратительным. А еще он едва не упал. По утрам становилось слишком холодно, ветви деревьев покрывались инеем, дороги — тонкой корочкой льда. Так и шею себе свернуть можно. Нужно либо искать какую-нибудь специальную обувь, либо переходить в помещение, либо отказываться от пробежек до весны.

Из-за неудавшейся пробежки Хару из дома вышел в не самом хорошем расположении духа. Тэюн, увидев его, внезапно улыбнулся:

— Кто так раздраконил тебя с утра пораньше?

Хару сначала нервно дернулся, но увидел веселый взгляд друга и как-то сдулся.

— Мне кажется, я так скоро на людей кидаться начну, — признался он.

— Я тоже уже устал, хотя мы начали работать только позавчера, — признался Тэюн. — И мне в понедельник тоже к Сон Анки идти. Что вы с ней обсуждали? К чему мне быть морально готовым?

— К отчету на пятьдесят страниц А4, где будет перечислено, что тебе можно делать, а что — нельзя, — вздохнул Хару. — Мне нужно еще успеть эту методичку где-нибудь отредактировать, чтобы шрифт сделать покрупнее, и распечатать… И не спалить перед людьми, которым это видеть нельзя.

— Своим старшим хочешь показать? — уточнил Тэюн.

Хару кивнул.

— И что, все настолько серьезно, что ты теперь все делаешь по сценарию⁇