Качели - Сергей Кургинян

Итак, в 2005 году возникает дело о «китайской контрабанде» как таковое. А также какие-то первые действия по перегруппировке сил.

В сентябре 2006 года, если верить СМИ, к этому добавляется вышеупомянутая записка главы ФСКН В.Черкесова о причастности высоких чинов спецслужб к контрабандным махинациям. На игровом поле появляется В.Черкесов как еще один элитный игрок.

Проследим, как именно фактор под названием «Черкесов» начинал, что называется, «засвечиваться». То есть обсуждаться сначала в кулуарах, а потом и в прессе в качестве одного из игровых факторов в ведущейся большой элитной игре.

Сентябрь 2006 года… Новый виток скандала вокруг «китайской контрабанды»… Виток-то виток, но в течение более чем года это дело находилось в стадии купирования. Оно никак не развивалось (иначе мы бы узнали по результатам).

Оно вдобавок почти перестало привлекать внимание публики и СМИ. Последние статьи на эту тему выходили в начале лета 2005 года. Обе статьи опубликовал в «Новой газете» (23 мая и 30 июня 2005 года) Р.Шлейнов. Он и отметил важную особенность, которая выводила историю с «китайской контрабандой» за рамки обычного коррупционного сюжета.

Особенность была в том, что уже в апреле 2005 года, сразу же после ареста вагонов с ширпотребом, китайское посольство в Москве потребовало вернуть конфискат его владельцам. Китайские дипломаты в специальной ноте не только отрицали контрабандный характер груза, но и заявляли, что он был поставлен в Россию в рамках межправительственных соглашений Москвы и Пекина. Сказав об этом в статье от 23 мая 2005 года, Р.Шлейнов надолго замолкает. И никто тему не подхватывает. К ней возвращается тот же Шлейнов лишь 2 октября 2006 года.

Но что означает затронутая Шлейновым тема?

То, что межправительственные соглашения России и Китая исполнялись через «особые» схемы растаможки товаров. По крайней мере, никто прямо и отчетливо не опроверг того, что схема была отнюдь не «белой». А значит, то ли «серой», то ли «черной»… Повторю, никто за все время этого не опроверг. А спрос на такое опровержение был, как мы понимаем, огромен. И было кому этим заняться. Значит, не было возможности опровергнуть.

Знало ли китайское дипломатическое ведомство о том, что, вмешиваясь, оно оказывается инстанцией, поддерживающей нечто «серое» (или, скажем так, не вполне «белое»)?

На наш взгляд, произошедшее можно объяснить тремя способами.

Способ № 1. Китайское дипломатическое ведомство ничего не знало и действовало, исходя из представлений о стандартных процедурах, принятых в торговых отношениях между странами.

Способ № 2. Отдельные китайские чиновники и представители дипкорпуса сами являлись участниками контрабандной операции и действовали, защищая своих российских подельников. Возможно ли это? Думается, что вполне: российская коррупция способна разложить даже самых честных иностранных чиновников.

Однако и тот, и другой способ объяснения не вполне убедительны. Китайские чиновники весьма и весьма осведомлены. А также компетентны. То есть не могут не понимать, что открытое давление на ход следствия ссылкой на авторитет межгосударственных соглашений — крайне редко применяемая «технология» урегулирования торговых конфликтов. Применение такой «технологии» возможно лишь в экстренной ситуации и лишь с санкции высшего руководства страны.

ТОЛЬКО ЭТО В ДАННОМ СЛУЧАЕ И ЯВЛЯЕТСЯ ДЛЯ НАС ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ИНТЕРЕСНЫМ. Мы ведь не следователи и не таможенники, не так ли?

Так подчеркнем же, что «технология» урегулирования конфликта с помощью адресации к межгосударственным соглашениям требует от применяющих эту «технологию» абсолютной уверенности в том, что китайские власти не заподозрят их самих в причастности к контрабанде. То есть, как минимум, в коррупции. Ведь в Китае, как известно, борьба с коррупцией ведется методами, весьма далекими от либеральных российских. Публичные казни взяточников в Китае — регулярно воспроизводимая норма.

Итак, приходится признать наиболее адекватным только «патерналистский» способ объяснения произошедшего.

Этот способ (он же способ № 3) интерпретирует случившееся как выражение крайнего недовольства серьезных китайских элитных групп тем, что через «контрабандное дело» оказались «засвечены» некие конфиденциальные операции с российскими контрагентами в лице верхушки ФСБ.

Не будем ничего утверждать. Выскажем гипотезы, оценим их правдоподобность и продолжим рассмотрение динамики интересующего нас процесса.

В «выжимке» мы уже рассмотрели одно важное событие, к которому сейчас опять возвращаемся, развивая тот же подход.

14 сентября 2006 года в прессе было объявлено, что А.Патрушев (сын директора ФСБ Н.Патрушева) был назначен советником главы Совета директоров НК «Роснефть» И.Сечина.

Вот так! В терминах элитной игры это называется переконфигурация. Началась ли она вышеупомянутым «перекидыванием элитного мяча», которое осуществил Ю.Бирюков в связи с делом о «китайской контрабанде» — это открытый вопрос. Но закончилась она данным — в элитном плане крайне знаковым — назначением. Участники этого события могут оценивать данный факт совсем по-другому. Но элитная игра ведется по законам, не всегда совпадающим с представлением конкретных его участников о роли и смысле тех или иных (в том числе — и их собственных) действий. Впрочем, в описанном случае все осуществлялось очень умно и решительно.

А.Патрушев получил новую должность отнюдь не без серьезных профессионально-кадровых оснований. Он служил до этого заместителем начальника 9-го отдела управления «П» (промышленность), который в ФСБ обычно называют «нефтяным».

Но не в этом дело.

Патрушев-младший, как сообщалось в прессе, сначала намечался на пост советника главы правления «Роснефти» С.Богданчикова. И это не было бы элитным ходом, который специалисты по элите называют «манифестацией» (скромнее — демаршем).

Однако, в конце концов, он стал советником главы Совета директоров, то есть И.Сечина. А вот это была манифестация. Символический жест. Элитный ритуальный обряд.

Через сына Патрушева кланы Сечина и Патрушева, находившиеся в сложных отношениях (индикатор — судьба Зайцева), перестроили отношения глубоко демонстративным образом. Как говорится, демонстративнее некуда. Те, кто хотел снизить демонстративность, получили от ворот поворот. Было сказано: «Нет, не советником Богданчикова (хотя и так было бы все ясно)! Именно советником Сечина!»

Из этого факта, а также других, изложенных выше, соображений напрашивается вывод, что клановый конфликт между группами Патрушева и Сечина не просто закончился миром, но и привел к созданию нового кланового союза (насколько долговременного и устойчивого, пока сказать трудно). И как раз к моменту формального заключения союза между кланами (т. е. назначения А.Патрушева) были произведены отставки в ФСБ и Генпрокуратуре. Что означало чью-то атаку на теперь уже объединившиеся кланы.

Важность объединения этих кланов трудно преувеличить. Если даже принять версию СМИ и считать, что Устинова и Сечина по делу «Трех китов» атаковал Черкесов, то, атакуя одновременно еще и группу Патрушева по «китайскому делу», Черкесов инициировал сокрушительный для себя самого процесс. Он объединил Сечина с Патрушевым, который перед этим был, может быть, и не врагом Сечина, но, как мы видели, отнюдь не партнером и не союзником. Теперь же все изменилось.