Третья исповедь экономического убийцы - Джон М. Перкинс

факт, что я не побоялся приехать в эту часть города и посмотреть антиамериканское представление до конца, хотя я мог бы воспринять его как личное оскорбление. Мне хотелось показать им, какой я смелый, ведь я единственный из своей команды стал учить бахаса и захотел познакомиться с их культурой, и вообще я был единственным иностранцем на том представлении. Но я решил, что благоразумнее будет промолчать. И постарался перевести разговор на другую тему. Я спросил их, почему даланг выделил мусульманские страны, за исключением Вьетнама.

Студентка английского языка рассмеялась на мой вопрос.

– Потому что таков план.

– Вьетнам – всего лишь разминка, – вмешался один из мужчин, – как Нидерланды для нацистов. Промежуточный этап.

– Настоящая цель, – продолжила девушка, – мусульманский мир.

Я не смог промолчать.

– Неужели, – возразил я, – вы верите, что Соединенные Штаты настроены против ислама?

– А разве нет? – спросила она. – С каких это пор? Тебе следовало бы почитать одного из ваших историков – британца по имени Тойнби. Еще в пятидесятые годы он предсказал, что настоящая войны в следующем веке будет не между коммунистами и капиталистами, а между христианами и мусульманами[27].

– Арнольд Тойнби сказал это? – Я был поражен.

– Да. Прочитай «Цивилизацию перед судом истории» и «Мир и Запад».

– Но почему мусульмане и христиане должны враждовать? – спросил я. Все переглянулись за столом. Им было тяжело поверить, что я задаю такой глупый вопрос.

– Потому что, – сказала она медленно, будто обращается к слабоумному или плохо слышащему, – Запад, особенно его лидер США, намерен подчинить себе весь мир и создать величайшую империю в истории. Он уже очень близок к успеху. Советский Союз сейчас стоит у него на пути, но он долго не выдержит. Тойнби предвидел это. У них нет религии, веры, за их идеологией нет никакого содержания. История показывает, что вера – душа, убежденность в существовании высших сил – играет важнейшую роль. У нас, мусульман, это есть. Больше, чем у других стран мира, даже больше, чем у христиан. И мы выжидаем. Набираем силы.

– Мы не будем спешить, – вставил один из мужчин, – а потом нанесем удар, как змея.

– Какая чудовищная мысль! – Я едва сдерживался. – Что мы можем сделать, чтобы избежать этого?

Студентка посмотрела мне пристально в глаза.

– Перестаньте быть такими ненасытными, – сказала она, – и эгоистичными. Поймите, что в мире есть вещи поважнее, чем ваши большие дома и дорогие магазины. Люди голодают, а вы переживаете по поводу бензина для ваших автомобилей. Дети умирают от жажды, а вы листаете модные журналы и покупаете никому не нужные тряпки. Такие страны, как наша, гибнут в нищете, а ваш народ даже не слышит наших криков о помощи. Вы затыкаете уши, когда кто-то пытается рассказать об этом. Вы называете их радикалами и коммунистами. Вы должны открыть свое сердце для бедных и угнетенных, вместо того чтобы обрекать их на еще большую нищету и рабство. Времени осталось немного. Если вы не изменитесь, вы обречены.

Через несколько дней популярный бандунгский политик, чья кукла противостояла Никсону и была заколота Ведерочником, был сбит на смерть машиной.

Вскоре после этого я отправился домой.

Энн и я встретились в Париже, чтобы попытаться примириться. Но мы продолжали ссориться. В один из наших последних дней вместе она спросила, был ли у меня роман. Когда я признался, она сказала, что давно подозревала это. Мы провели много часов, сидя на скамейке с видом на Сену, и разговаривали. Когда мы сели в самолет, мы пришли к выводу, что наша многолетняя обида и гнев – непреодолимое препятствие и нам лучше расстаться.

Глава 12. Уникальная возможность

Индонезия во многом стала для меня проверкой, но в Бостоне меня ожидало новое испытание.

Утром я первым делом отправился в штаб-квартиру в Центре Пруденшл, и, пока я ждал лифта вместе с десятком других сотрудников, я узнал, что Мак Холл, загадочный восьмидесятилетний председатель и генеральный директор MAIN, назначил Эйнара президентом портлендского офиса в Орегоне. Так что моим непосредственным начальником стал Бруно Замботти.

Прозванный «серебряным лисом» из-за цвета волос и поразительного умения обхитрить всех, кто вставал у него на пути, Бруно обладал элегантным обаянием Кэри Гранта. Он был красноречив и имел два диплома – инженерный и MBA. Он разбирался в эконометрике и был вице-президентом, возглавлявшим электроэнергетическое подразделение MAIN и большинство наших международных проектов. Именно он был главным кандидатом на пост президента корпорации, после того как его ментор, престарелый Джейк Добер, отправится на пенсию. Бруно Замботти внушал мне восхищение и ужас, как и большинству сотрудников MAIN.

Незадолго до обеда меня вызвали в офис Бруно. После вежливых расспросов об Индонезии он произнес слова, от которых я чуть не упал со стула.

– Я увольняю Говарда Паркера. Не будем сейчас вдаваться в подробности, скажу только, что он утратил связь с реальностью. – Он улыбнулся своей обескураживающе-восхитительной улыбкой, постукивая пальцем по стопке бумаг на столе. – Восемь процентов в год. Такой вот у него прогноз нагрузки. Представляете? В стране с таким потенциалом, как Индонезия!

Улыбка исчезла с его губ, и он пристально посмотрел на меня.

– Чарли Иллингворт говорит, что ваш экономический прогноз попал прямо в точку и подтверждает рост нагрузки от 17% до 20%. Это так?

Я заверил его, что так.

Он встал и протянул мне руку.

– Поздравляю. Вы только что получили повышение.

Наверное, мне стоило отпраздновать такое событие в шикарном ресторане вместе с другими сотрудниками MAIN или в одиночестве. Но я думал только о Клодин. Мне не терпелось рассказать ей о повышении, обо всем, что я узнал в Индонезии, и о моем разговоре с Энн.

Она запретила мне звонить ей из-за границы, и я не звонил. А теперь я с ужасом обнаружил, что ее телефон отключен и нет номера переадресации. Я отправился на поиски.

В ее квартире поселилась молодая пара. Было обеденное время, но мне кажется, я разбудил их; с явным раздражением они сообщили мне, что им ничего не известно о Клодин. Я отправился к риелтору, назвавшись ее двоюродным братом. В их файлах не было ни слова о том, что они сдавали квартиру кому-то с таким именем; предыдущая аренда была оформлена на мужчину, который пожелал сохранить анонимность. Вернувшись в Центр Пруденшл, я узнал, что в отделе кадров MAIN тоже нет о ней ни слова. Они подтвердили, что у них действительно есть файл «особых консультантов», но для меня это закрытая информация.

К вечеру я был измотан и раздражен. Помимо всего