Глобальные элиты в схватке с Россией - Александр Проханов

Если насчёт глобальной роли Лондона в настоящее время существовали какие-то сомнения, то выход Великобритании из Европейского Союза, проведенный вопреки воле и США, и ЕС, должен их полностью развеять. Референдум 23 июня 2016 года, по итогам которого большинство подданных Её Величества Елизаветы II высказались за выход своей страны из «общеевропейского дома», стал мировой сенсацией и до сих пор вызывает ожесточенные дискуссии.

Что это было? Реальное народное волеизъявление или же искусная имитация такового? Трагическая ошибка премьер-министра Дэвида Кэмерона и его правительства, или умело выполненный ими политический заказ? И, самое главное, какими окажутся последствия этого шага для Великобритании, для Европы и для всего мира? Таким оказался очередной «чисто английский» политический детектив, в котором до конца всё еще ничего не ясно.

Как следует из официальных данных, за сохранение статус-кво проголосовали – точно! – 16.141.241 британцев, или 48,11 % из принявших участие в референдуме 72,15 % лиц, обладающих пассивным избирательным правом. 17.410.742 или 51,89 %, не захотели дальше проживать в «общеевропейском доме», а еще 12.949.258 человек просто не пришли на участки для голосования. В целом за «единую Европу» проголосовали Шотландия, Северная Ирландия (за исключением «протестантских» графств), Большой Лондон и Большой Манчестер, а также Гибралтар (ну, это уже экзотика). «Против» – Уэльс и вся английская «глубинка». Brexit, которым Лондон так долго и, казалось бы, не слишком всерьёз пугал Европу, всё-таки состоялся…

Кстати, за год и девять с небольшим месяцем до этого, 18 сентября 2014 года, в Шотландии был проведен референдум, на котором большинство участников высказалось против выхода из состава Соединенного Королевства (2001926 голосов при 1617989 «за» и 660048 воздержавшихся). Тогда и Дэвид Кэмерон, и Елизавета II открыто высказывались в пользу сохранения единого государства, существующего с 1 мая 1707 года, а одним из главных тезисов их аргументации был тот, что независимая Шотландия лишится членства в ЕС и в НАТО. Теперь же Её Величество хранила красноречивое молчание, а без её публичной поддержки Кэмерон и К^o не смогли (или не захотели?) убедить своих соотечественников в необходимости сохранить существующие отношения с Евросоюзом, а Шотландия, оставшись в составе Великобритании, неожиданно вместе с ней оказалась вне «единой Европы». Весьма показателен и тот факт, что многочисленные требования «переголосовать» итоги референдума 23 июня или придать статус отдельного референдума голосованию 23 июня в той же Шотландии наткнулись на ледяное «нет» Её Величества. Которая после этого приняла отставку Дэвида Кэмерона, но поручила сформировать новый состав кабинета министров членам его же «команды», а не каким-то «новым лицам». Причём в кресле премьер-министра оказалась Тереза Мэй, ранее руководившая работой министерства внутренних дел (отметим, что именно её, вопреки давней британской традиции не допустили 22 июля 2013 года присутствовать при рождении ребёнка принца Уильяма и герцогини Кейт, то есть будущего наследника британского престола), бывший министр иностранных дел Филип Хаммонд теперь ведает финансами, недавний министр энергетики Эмбер Радд – внутренними делами, и так далее.

Здесь, конечно, можно вспомнить крыловскую басню «Квартет», с её хрестоматийным: «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь!» Но проблема в том, что «музыканты», то есть политики Туманного Альбиона – не раз и не два доказывали свою профессиональную пригодность, пусть даже ценой полной аморальности, как это лишний раз подтвердил опубликованный 6 июля, почти сразу после Brexit'a, «доклад Чилкотта» об участии Великобритании в иракской кампании 2003 года («Иракская свобода»). Содержание этого 12-томного документа, содержащего свыше 2,5 миллионов слов, по сути, сводится к констатации того факта, что «решение о войне в Ираке было принято на основе неверных данных, а сама военная кампания не смогла достичь поставленных целей». Это – нокаутирующий удар не только по экс-премьеру Великобритании лейбористу Тони Блэру, но и по американским «неоконсерваторам», которые были главными лоббистами вторжения в Ирак в 2003 году, а значит – и по вероятному тогда кандидату на пост 45-го президента США от демократической партии Хиллари Клинтон, также входящей в глобальный клан «неоконов».

О чём же в данном случае можно вести речь: о незначительной корректировке курса или о начале разрыва послевоенного, длящегося вот уже более 70 лет «атлантического содружества», основанного на «особых отношениях» между США и Великобританией?

«Недальновидно считать ту или иную страну неизменным союзником или вечным врагом Англии. У нас нет неизменных союзников, у нас нет вечных врагов. Лишь наши интересы неизменны и вечны, и наш долг – следовать им», – под этими словами лорда Генри Пальмерстона, сказанными им в Палате общин 1 марта 1848 года, «словом и делом» неизменно подписывались все последующие поколения британских политиков. Причём характеристика «вечности и неизменности» применительно к интересам Туманного Альбиона применима в той же степени, что и к его так называемым традициям, подавляющее большинство которых представляют собой грубейшие «новоделы»: от Стоунхенджа (фото его «реконструкции», а по сути – строительства в 1954–1958 гг. никто не опровергает) до Хэллоуина (даже Википедия признаёт, что «обычай надевать ролевые костюмы и носить с собой «светильник Джека» появился только на рубеже XIX и XX веков»). Откуда следует, что сегодня «неизменные» интересы Великобритании вполне могут противоречить её вчерашним «неизменным» интересам, что, видимо, и стало причиной известной сентенции российского генерала А. Е. Едрихина-Вандама: ««Плохо иметь англосакса врагом, но не дай бог иметь его другом. Хуже войны с англосаксом может быть только дружба с ним». Как известно, Едрихин-Вандам был наблюдателем англо-бурской войны 1899–1902 гг. со стороны буров, так что хорошо знал, о чём говорил.