Секреты Бильдербергского клуба - Даниэль Эстулин

Александр Иванович родился в небольшом местечке Цесис, около Риги, которое во время Второй мировой войны было полностью разрушено. Константин был родом из Борисова, Анатолий – из Москвы. Все они являлись бывшими агентами разведывательной службы, были удостоены различных наград и имели четкую позицию в отношении Запада. После коротких и дружественных приветствий мы перешли к делу.

Константин достал пистолет и положил его на стол.

– Знаешь, что это? – спросил он у меня, посмотрев направо и делая особый акцент на «знаешь».

Я опустил взгляд на темный предмет. По неметаллическому, полимерному стволу я понял, что передо мной полуавтоматический пистолет «Глок».

– Г-36, – сказал Анатолий. – На рынке он появится только через год.

Было очевидно, что все это его забавляло. Я впервые видел последнюю модель компактного «Глока» 45-го калибра с магазином на шесть патронов, уже и на 113 граммов легче, чем предыдущая модель Г-30 двойного действия. Те, кто им пользовался, называют его «поэзией в движении».

– Возможно, тебе придется им воспользоваться, – сказал Анатолий.

– Площадь Республики, когда начнет темнеть, – сказал Константин.

– Что бы ты ни делал, не позволяй ему назначить место и время встречи, – приказал Анатолий, держа меня за плечо своей огромной рукой. – Иначе мы не сможем тебя защитить.

Двадцать седьмого ноября поздно вечером зазвонил мой мобильный. Это был Трэвис. Он был где-то в своем логове, в пригороде Рима. Он сказал мне, что встреча состоится возле Колизея в 10 утра 29 ноября.

– Площадь Республики в полшестого вечера, – прервал его я.

– Здесь я устанавливаю правила, – повысил голос Трэвис.

– Площадь Республики в полшестого вечера, – повторил я, повысив голос.

– Ты хочешь получить информацию или нет? – спросил Трэвис.

– Не настолько, чтобы оказаться мертвым, – сказал я холодно.

Он повесил трубку. Через двадцать минут он вновь позвонил. Он проклинал меня, угрожал, умолял и опять проклинал. Потом уступил.

– Ладно, площадь Республики в полшестого вечера.

– Я знаю, что ты в опасности, Трэвис, – сказал ему я. – Но надеюсь, что ты не используешь меня как приманку. Это было бы неправильно.

Он повесил трубку.

Площадь Республики находится в 150 метрах от гостиницы «Тефи». В центре площади возвышается гигантский фонтан в честь папы Урбана VIII, шедевр Лоренцо Бернини: тритон, трубящий в изогнутую раковину и извергающий из нее сильную струю воды, сидит на открытой устрице, поддерживаемой четырьмя дельфинами.

Я позвонил Константину из телефона-автомата.

– Хорошо, – это все, что он сказал.

Мои помощники быстро все организовали.

– Вот «вольво», на которой ты сможешь скрыться, – сказал Анатолий, указывая на черную машину, припаркованную в тени около кафе.

– Если будут проблемы, – добавил Константин, – Саше понадобится менее пяти секунд, чтобы добраться до тебя.

– Если дело зайдет так далеко, – задумчиво отметил Анатолий.

Я искренне сомневался в том, что мои соратники имели хоть какое-то представление о том, что их ожидало.

Утром 29 ноября Анатолий и Константин, профессиональные снайперы и бывшие сотрудники спецподразделений России, заняли позиции на крышах ближайших зданий. К четырем вечера я заказал бокал на одной из террас, расположенных вокруг площади. У Анатолия и Константина был хороший обзор, и они могли выстрелить в любого, кто приблизился бы ко мне. У каждого из них была персональная винтовка. Это не те подделки, которые продаются в магазинах. Винтовки были специально созданы для выстрелов мелкокалиберными пулями со скоростью более чем 1500 метров в секунду. Траектория полета пули была практически прямой. Такую дорогую игрушку могли позволить себе только люди с полными карманами.

Пока я ждал появления своего контактного лица, мимо прошла группа французских школьников-туристов, довольно поедая мороженое. Александр Иванович сидел в черной «вольво» с другой стороны площади. Пробило полшестого. Трэвиса не было. Шесть, шесть пятнадцать. Ничего. Наконец около семи вечера он позвонил и сказал, что решил передать мне пару дипломатических запечатанных конвертов с доказательствами вмешательства правительства США в конфликт в Судане. Все это совпадало с долгосрочными целями Бильдербергского клуба, основанными на бесконечных войнах и прибылях. Еще одним важным мотивом являлась нефть.

Я ответил, что если это правда и он говорит со мной по телефону, который прослушивается, то маловероятно, что он живым доберется до места встречи. Я сказал, чтобы он не уходил оттуда, где находился, если считает, что место надежное. Тогда разговор прервался.

Трэвис не пришел на встречу. В полдевятого вечера мы направились к его логову с пистолетами в руках. Одна-единственная комната Трэвиса была полностью перерыта. Не было ни следа насилия, ни пятен крови, ни трупа Рида. Больше я никогда о нем не слышал. Я не сомневался, что на самом деле говорил с ним. Я узнал необычную манеру речи Трэвиса: он произносил слова, пережевывая и выплевывая их. Это был единственный из известных мне людей, который так делал.

По дороге в аэропорт я постоянно оглядывался, но Трэвиса не было. Хотелось бы мне знать, что с ним произошло. «Осторожнее в своих желаниях, – предупредило меня шестое чувство. – Возможно, ты получишь то, чего твой желудок не сможет переварить».

На этой работе ты учишься быть не слишком сентиментальным и не слишком привязываться к людям. Любой может считаться слабым и любой может сойти с правильного пути, если ему угрожают пистолетом. Иногда призрак Трэвиса возникает в самых отдаленных уголках моей памяти как зловещее напоминание о слабости и скоротечности человеческого духа.