Матрица "Россия" - Сергей Кара-Мурза

Чтобы рассуждать, что будет с российской государственностью в ближней перспективе, надо уточнить, из какого прошлого мы выбираемся и в какой точке находимся. Конец 80-х годов – разрыв непрерывности, возможности и дефекты советского строя рухнули вместе с ним. Если они и воздействуют на нашу судьбу, то уже не прямо, а как исторические предпосылки и ограничения. В «иоле возможного» их влияние сегодня гораздо слабее тех джиннов, которых выпустили из бутылки в 90-е годы.

РФ – государство постсоветское. Значит, нельзя говорить, что оно уже сформировалось, приставка «пост» означает, что мы пребываем в переходном периоде и действуем в рамках ограничений, заданных катастрофой краха СССР. Говорить, что «русское государство готово», – значит тешить лукавого. Ни познавательной, ни мобилизующей ценности эта формула не имеет. Ничто у нас не «готово», и в нашей ситуации это благо – хаос обретает творческие потенции.

Другое дело, что за последние годы положение изменилось качественно. Точка «2006» уже не вполне лежит на траектории, которая была задана в 90-е годы. Из коридора, куда нас втолкнули, она еще не выскочила – стенки его слишком высоки, – но в ней уже есть потенциал, есть даже импульс к собственному движению. Вывести из нынешних колебаний определенный вектор, определенное стремление в будущее, пока нельзя. Это перекресток, с которого опять видны разные пути. Но в эти моменты неустойчивого равновесия толкнуть нас в тот или иной коридор можно одним пальцем – если им ткнут в нужный момент в нужное место.

В чем же новизна? На мой взгляд, она – в символической сфере. Многие материалисты, выучившие, что «бытие определяет сознание», особых изменений и не видят и сердятся, когда о них заводят речь. На деле изменение фиксируется вполне объективными показателями в массовом сознании. Первый – провал на выборах крайних флангов, особенно правого, который и символизирует «рыночную реформу». Ядро политически активных граждан стянулось к центру, его символизирует В.В. Путин. Даже «Единую Россию» приняли только потому, что это «партия президента». Второй показатель – явное желание большинства, чтобы В.В. Путин каким-то образом остался на третий срок. Контраст с тем, как менялось отношение к верховной власти при Горбачеве и Ельцине, разительный. Он не мог бы быть достигнут средствами манипуляции сознанием, тем более что квалификация манипуляторов правой «антипутинской» партии намного выше.

Для нашей темы самое важное в том, что все 90-е годы постсоветское государство РФ переживало острый кризис легитимности. Было почти очевидно и общепризнанно, что оно не обеспечивает выживания страны и народа. Более того, это были годы неявной гражданской войны, в двух ее вариантах – информационно-психологической и экономической войны. В этой войне подавляющее большинство населения («старые русские») потерпели поражение и были обобраны победителями. Большинство ввергли в бедность и страх, поломали жизненные планы, трудовую этику, систему легальных доходов. Разрушили образ жизни. Повредили и те институты, которые воспроизводили народ – школу, медицину, армию, науку. Народ был в большой мере «разобран» и парализован.

И в этой войне государство выступило на стороне «новых русских», что к концу 90-х годов стало очевидно абсолютно всем. Это выразилось в беспрецедентном падении доверия к президенту (2%) и в столь же беспрецедентной попытке парламента объявить ему импичмент с обвинением в «геноциде народа собственной страны». Голосов не хватило, но это не важно – слово было сказано, всерьез обсуждалось и, прямо скажем, было принято массовым сознанием.

Напротив, отношение к В.В. Путину к концу его второго срока не просто стабильно – оно укрепляется. Значит, в образе государства возникло ядро легитимности. Это – изменение исключительно важное. Это – национальный ресурс, правильное использование которого может переломить ход событий. Но этот ресурс может быть и бездарно промотан, на что и делается важная ставка в антипутинской кампании.

В.В. Путин шел к этому порогу очень осторожно и постепенно, ронял фразы и намеки. Но работать стал образ Путина, созданный «внизу». И эти его намеки стали сращивать разорванные связи нашего народа, как будто брызгали на них мертвой водой. До живой воды дело пока не дошло, но теперь может и дойти – вот что изменилось!

Дальше – больше. Постсоветские куски пространства зашевелились и потянулись сращиваться, обнаружилась опасная живучесть имперского организма. При этом люди вовсе не строили иллюзий. Одно дело – образ, другое – ржавые трубы теплосетей, село без тракторов и удобрений, море без флота. Образ – не от мира сего, а на земле «волк кушает, и никого не слушает». Но без образа не собраться, чтобы преодолеть разруху на земле. Этот образ и стал символом.

Фразы становились более четкими и логичными, и в седьмом послании (2006), в главных его утверждениях, дан завершающий сигнал. Горбачевско-ельцинская глава исчерпана, барахтаться в ней бесполезно, опоры в ней для нас нет. Было сказано, что мы переживаем драму распада великой страны. Это – вовсе не праздник «возвращения в наш общий дом», с идеологией «возвращения в лоно цивилизации» в России покончено.

Теперь вопрос стоит так: «Мы с вами должны строить свой дом, свой собственный дом крепким, надежным. Потому что мы же видим, что в мире происходит». Нет никакого «общего дома», некуда нам «возвращаться». Сожгли мы по глупости свой дом – надо строить новый, причем надежный. Большинство это и так знало, но ведь это надо было сказать! До этого говорилось прямо противоположное. Сказано о Западе, что он – волк, носителем идеалов демократии и прав человека для нас не является. Значит, должен кончиться в России морок гуманитарного низкопоклонства перед Западом, должны мы содрать опутавшую наш разум паутину западнических мифов.