ФБР. Правдивая история - Тим Вейнер

Суд вскоре встревожило продолжающееся использование прослушивания телефонных разговоров и электронных подслушивающих устройств. Решением пятерых против четверых суд поддержал признание виновным судом штата, основанное на доказательстве, полученном с помощью скрытых микрофонов, установленных полицией во время незаконных проникновений в помещения. Но пятеро судей также выразили негодование по поводу того, что прослушивающее устройство было установлено в спальне. Это решение обеспокоило министра юстиции Браунелла, который в частном порядке предупредил Гувера о том, куда нужно ставить микрофоны.

Одно постановление Верховного суда особенно разъярило Гувера. Оно позволяло членам коммунистической партии взывать к Пятой поправке при отказе опознавать своих товарищей. Мнение большинства было записано старейшим заклятым врагом Гувера — судьей Феликсом Франкфуртером.

Судьи в конце концов постановили, что правительство приводило в исполнение Закон Смита слишком широко, делая своей мишенью слова, а не поступки — свободу слова вместо убедительных ударов по политической системе. Это сделало закон почти бесполезным для преследования в судебном порядке американских коммунистов. Десятилетие узаконенных нападок на коммунистическую партию подходило к концу. Закон больше не был эффективным оружием в войне с коммунизмом.

Такие радикальные перемены приводили Гувера в ярость, и эта ярость дала толчок самым энергичным ударам, которые он когда-либо наносил своим врагам, самым амбициозным и разрушительным операциям в истории ФБР.

«Даст ли нам это то, что мы хотим?»

18 мая 1956 года стал обретать форму новый план нападения — плод умственных усилий начальника разведывательного отдела ФБР Эла Бельмонта и его доверенного помощника Уильяма Салливана.

Они назвали свой план COINTELPRO — сокращение от «контрразведывательная программа». Официальное определение контрразведки — это работа по недопущению кражи ваших секретов вражескими шпионами. COINTELPRO была больше, чем это. Гувер и его люди поставили себе цель помешать подрывной деятельности антиправительственных элементов в Америке. Их военные хитрости были углублены агентами на местах, закалены Салливаном и, наконец, одобрены Гувером.

Первые операции начались в августе 1956 года. Вооруженная разведывательными данными, собранными благодаря незаконным проникновениям в помещения, жучкам и прослушиванию телефонных разговоров, COINTELPRO пошла в атаку на сотни, а затем тысячи подозреваемых коммунистов и социалистов с помощью анонимных писем с угрозами, проверок Налогового управления США и поддельных документов, призванных посеять и взрастить семена недоверия среди «левых» группировок.

Смысл этого состоял в том, чтобы вселить ненависть, страх, сомнения и саморазрушение в ряды американских «левых». ФБР использовала коммунистические приемы пропаганды и подрывной деятельности. Целью было уничтожить общественный имидж и репутации членов коммунистической партии и всех, кто был с ними связан.

В свое время состоятся 12 главных кампаний COINTELPRO, нацеленных на политические фигуры, — всего 2340 отдельных операций. Большинство операций — в тех случаях, когда записи о них не были сожжены или уничтожены в шредере, — были письменно одобрены Гувером, его неразборчивым почерком синими чернилами.

«О.К. Г.».

«Согласен. Г.».

«Да, и быстро. Г.».

Самый мощный разум, стоявший за рождением и развитием COINTELPRO, принадлежал Биллу Салливану — недавно назначенному начальнику исследовательского и аналитического подразделения в отделе разведки. Родившийся в 1912 году на ферме в 35 милях к западу от Бостона (Массачусетс), Салливан помнил, как горели кресты в полях неподалеку от его родного города, подожженные куклуксклановцами — членами тайного расистского общества, возникшего после Гражданской войны и мощно вспыхнувшего после Первой мировой войны. Он преподавал в школе, работал в Налоговом управлении США, а затем поступил на службу в ФБР за четыре месяца до событий в Пёрл-Харборе.

Салливан вспоминал свое обучение и идеологическую обработку в ФБР очень живо, особенно «мощную пропаганду, которой пичкали нас инструкторы: «Это величайшая организация, когда-либо придуманная человеческим разумом»[305]. Они все время цитировали Эмерсона: «Учреждение — удлиненная тень одного человека». Они долбили нас этим почти каждый день. Они вбили в нас это».

Он быстро пошел вверх по карьерной лестнице в отделе разведки благодаря напористости и честолюбию. Несмотря на непрезентабельную внешность — он был похож на помятого и хитроглазого детектива из второсортных кинофильмов, — Салливан станет фельдмаршалом Гувера в вопросах национальной безопасности, начальником разведки ФБР и руководителем COINTELPRO. В этом засекреченном и непроницаемом для посторонних мире — ФБР внутри ФБР — Салливан был исполнителем самых секретных и сложных требований Гувера.

«Он был великолепным хамелеоном, — сказал Салливан о Гувере. — Он был одним из величайших мошенников, когда-либо рождавшихся в этой стране, а для этого нужны интеллект определенного рода, хитрость и дальновидность»[306].

Талантливый исполнитель «грязной» работы и пользовавшийся доверием заместитель Гувера Карфа Финт Делоуч нарисовал достойный портрет Салливана: «Дерзкий, выдающийся, с бьющим через край чувством собственного достоинства, в чем-то похожий на задиристого петушка, Салливан обладал большим честолюбием, чем у обычного человека, которое соединялось с некоторой нехваткой моральных норм. На протяжении многих лет COINTELPRO была его особой сферой деятельности. Он руководил ею с мастерством и бесстрашием почти все время, но иногда с безудержной импульсивностью». Кое-кто из руководства ФБР полагал, что коммунистическая партия настолько деморализована, что «о ней больше не стоит беспокоиться, — свидетельствовал Делоуч. — Но все больше и больше стоило беспокоиться об архитекторе COINTELPRO — Салливане»[307].

Неуемный талант дворцового интригана и политическая хитрость Салливана были главными силами, которые придали форму Бюро, национальной безопасности Соединенных Штатов и президентской власти в США на два десятилетия. Он чуть не стал преемником Гувера после его смерти — очень рискованное положение, созданное президентом Никсоном, падению которого Салливан впоследствии тайно способствовал. На закате своей карьеры Салливан выступал в закрытой палате Сената о мышлении, которое заставляло ФБР и контрразведывательную программу развиваться дальше.

Салливан был способен и к лжесвидетельству, но эти его показания звучали как правда.