Россия для россиян - Михаил Делягин

Действия по всем направлениям могут быть начаты даже при нынешней системе управления внешней политикой и вестись одновременно.

Необходимая предпосылка возвращения России в глобальную политику — эффективная система управления внешней политикой — может быть создана, с учетом формирования кадрового костяка, за год.

Первый этап — превращение в активную и осознанно доминирующую силу на пространстве СНГ — может быть при напряжении всех сил выполнен в течение года. Ключевой проблемой является рост влияния Китая в Средней Азии, однако пока он еще не приобрел масштабов, способных заблокировать возвращение России.

Второй этап — превращение в политический, а не только экономический «центр притяжения», сопоставимый с глобальными «центрами силы», для стран Прибалтики, Восточной Европы, уже вошедших в Евросоюз или находящихся в процессе присоединения к нему, Монголии и значимых для нас стран Латинской Америки, Африки и Юго-Восточной Азии. Этот этап может занять от 2 до 3 лет (чем лучше будет экономическая ситуация в традиционных «центрах притяжения» этих стран, например, в Европе, тем более длительным и сложным будет этот процесс).

Третий этап — формирование динамического равновесия с глобальными «центрами силы», в роли которых, вероятно, будут выступать США и Китай, на основе не регионального, а глобального влияния России, осуществляемого многообразными путями, в том числе через международный бизнес и разнообразные сетевые структуры. Решение этой задачи потребует, насколько можно предположить в настоящее время, от 7 до 10 лет.

Справочно

Модернизация России создаст системные проблемы в отношениях С Западом

Выступление на конференции Института Карнеги «Нужен ли Запад России», Москва, 30 мая 2006 года

Запад для России и по сей день остается для нас символом ценностей, к которым стремится Россия. Но, так как мы идеалистическая цивилизация, наша планка высока — и Запад часто просто не выдерживает искренности наших требований и силы нашего стремления к совершенству.

Конечно, я говорю не о наших руководителях— мы знаем их уровень и не питаем в их отношении никаких иллюзий, — но об общем разочаровании в Западе. Если еще недавно мы вслед за Бродским удивлялись, что по-английски можно сказать глупость, то сейчас россияне все чаще удивляются, что по-английски ее можно не сказать — по крайней мере, по вопросам, связанным с Россией. Возможно, уважаемые господа послы говорили здесь по-русски и по этой причине тоже.

Системных проблем у Запада две, и они тесно связаны.

Прежде всего, наша страна уступила Западу глобальное лидерство, усомнившись в своей правоте, — я подчеркиваю это: не из-за своей слабости, а из-за сомнения в своей правоте, что в принципе недоступно для прагматичного западного понимания, но вполне естественно для нашего, — и предоставила ему в монопольное использование функции глобального полицейского и глобального регулятора рынков, которые раньше исполнялись нами совместно, хотя и в борьбе.

Но глобальный полицейский не может быть одновременно и коммерсантом, а регулятор рынка неэффективен, если он является ключевым участником этого рынка!

Когда права человека превращаются в простой инструмент обеспечения коммерческих интересов, это дискредитирует не только коммерческие интересы, но и само понятие прав человека.

Отсюда вторая проблема: под сурдинку разговоров о де: мократии и глобализации сложился мировой порядок, в котором две трети человечества лишены возможности развития.

Глобальная реклама насаждает западные стандарты потребления в мире, все большая часть которого лишается глобальными монополиями, ведущими эту рекламу, возможности достижения этих стандартов.

Это создает колоссальную и растушую напряженность. Это главное противоречие современного мира: оно определяет все его развитие, в том числе во многом — и отношения России и Запада, включая чисто экономические отношения.

Эти проблемы существуют со стороны Запада, но и себя грех забывать.

Главное содержание 15 лет российских реформ — неуклонное и последовательное освобождение правящей бюрократии от всякой ответственности перед кем бы то ни было и от всякого контроля, в том числе и со стороны российского общества.

Полное освобождение российской бюрократии, полная ее эмансипация от российского общества достигнута.

Результат этой бюрократической революции — формирование качественно новой системы, в которой коммерческие олигархи, то есть бизнесмены, добывавшие деньги при помощи грабежа государства, заменены олигархами силовыми. Они находятся в значительной степени внутри государства, контролируют многие его структуры и добывают деньги за счет грабежа при помощи этих государственных структур общества, в том числе и бизнеса. Распространенное мнение, что главным регулятором российской экономики является Генпрокуратура, представляется не очень сильным преувеличением.

Вообще говоря, укрепление рубля недопустимо потому, что оно подрывает единственные либеральные ценности, доступные путинской бюрократии, — покупательные способности доллара и евро.

Конечно, экономическое сотрудничество с Западом будет развиваться, но есть три системные сложности, которые мы, я надеюсь, будем успешно решать. Боюсь, правда, что решать их мы будем в ходе изменения всего мирового порядка из-за ослабления глобального монополизма, вызванного сменой господствующего технологического базиса, — а такие изменения редко бывают прогнозируемыми и часто — весьма болезненными.

Первая проблема заключается в том, что российский частный бизнес помещен в настоящее время между молотом и наковальней. С одной стороны, идет огосударствление, причем не только в явной и открытой, но и в скрытой, неофициальной, теневой форме.

С другой стороны, идет экспансия международного бизнеса, в первую очередь западного. Причина — не столько относительное благополучие России, сколько то, что административное давление на западный бизнес на порядок слабее, чем на российский.

И одна и та же компания, один и тот же завод может быть убыточной в собственности российского предпринимателя и баснословно прибыльной в собственности западного предпринимателя — просто потому, что западные правительства защищают своих бизнесменов, и им приходится платить на порядок меньше взяток, чем российским бизнесменам.

Экспансия иностранного бизнеса не безобидна. Великая Октябрьская социалистическая революция случилась, напомню, в том числе и потому, что 70 % ключевых отраслей промышленности принадлежало иностранным инвесторам, — и, когда грянул гром, они, вместо того, чтобы лечь с пулеметом перед заводоуправлением, преспокойно списали потери на убытки и уехали заниматься бизнесом в более фешенебельные места.

Вторая проблема отношений России с Западом заключается в концепции так называемого «конструктивного изоляционизма», по-видимому, возобладавшего в нашем руководстве. Ее можно кратко определить примерно так: «Мы будем делать, что хотим, а вы это будете терпеть».