Спецназ ГРУ. Элита элит - Михаил Болтунов

Разумеется, Мереуца, получив подобное сообщение, вызвал к себе офицера. Тот поначалу упирался, но потом признался: деньги пропил, прогулял, перевод не отправил.

В общем, начальник заставы признания добился, но что дальше делать с этим признанием, откровенно говоря, не знал. Дать подлецу по физиономии вполне поделом, да не хотелось устраивать мордобой на заставе. Призывать к совести такого человека — бесполезно.

Думали, ломали голову вместе с замом Мясниковым. И вот тогда Михаил предложил:

— А что, если мы на заставе проведем офицерское собрание. И обсудим этот поступок.

Выпускники 1996 года, они только отдаленно слышали, что когда-то в Советской Армии были офицерские собрания и суды офицерской чести, и, кстати говоря, весьма эффективно работали. Но как-то будет теперь? Однако Михаил настаивал. Решили попробовать.

Вскоре в блиндаже собрались все шестеро офицеров заставы. Первым выступил капитан Мясников. Его поддержали остальные. Виновник признался во всем, просил у начальника заставы прощения, тут же написал докладную записку о том, что денежные средства готов вернуть в полном объеме.

Вот такая весьма неприглядная история. Но она была. А слов, как говорится, из песни не выбросишь.

…Летом 2001 года капитан Мясников, отслужив сполна свой пятилетний контракт, подал рапорт на увольнение из погранвойск. За пять лет он послужил на заставах — в Дагестане, в Чечне, был в составе отдельной группы специальной разведки, участвовал в боестолкновениях, получил контузию, попав под удар своей же авиации.

«Я ухожу в спецназ»

Михаил Мясников любил пошутить. Его друзья и близкие до сих пор вспоминают смешные истории из мишиного детства. Некоторые из них стали уже нарицательными.

Так, когда Миша был еще мальчишкой, они набедокурили с другом. Прихватил их какой-то незнакомый дядька, но Мишке удалось улизнуть, а дружок остался в «плену».

Мишка с волнением и досадой наблюдал из близлежащих кустов, как извивался в крепких руках взрослого мужика его друг, но помочь ничем не мог. Мужик, в свою очередь, грозился оборвать уши озорникам и отвести «плененного» к родителям. Потряхивая мальчишку за шкирку, он добивался имени и фамилии захваченного.

Дружок несколько минут крепился, потом сдался:

— М-миша меня зовут, М-мясников, — жалобно пролепетал он, к искреннему удивлению и негодованию друга.

С тех пор среди друзей и сослуживцев Михаила так и повелось: ежели кто «накосячил», а тем паче подставил товарища, его укоризненно спрашивали:

— Ну и кто ты после этого?

Виновник, приняв позу испуганного дружка детства, жалобно блеял:

— М-миша М-мясников!..

Впрочем, в этот раз Михаил совсем не шутил. Встретившись с любимой девушкой Леной, он признался:

— Увольняюсь с прежней работы.

Лена только улыбнулась. Миша работал в «Газпроме», получал большую зарплату и, как ей казалось, был вполне удовлетворен жизнью. Стало быть, в очередной раз решил разыграть ее.

— С такой работы не уходят… — усомнилась Лена.

Михаил остановился, развернул ее к себе и, глядя в глаза, сказал:

— Лен, я вполне серьезно. Ухожу из тихой заводи с большой зарплатой на опасную и низкооплачиваемую работу.

— А куда, можно спросить? — недоверчивая улыбка еще играла на губах девушки.

И тогда она впервые услышала это короткое, как выстрел, слово: спецназ.

— Я ухожу в спецназ!

Это название ей, человеку сугубо гражданскому, ровным счетом ничего не говорило. Постигать его непростой смысл Лена начнет позже, когда станет женой офицера того самого спецназа, будет собирать мужа в командировки на Кавказ, не спать ночами, ждать звонка, но самое страшное — хоронить мишиных друзей. Стоять бок о бок с ним у их могилы. Сначала Илью Мареева, потом Сашу Курманова…

Но все это будет потом. А теперь, слушая Мишин голос и глядя в его непривычно серьезное лицо, она, откровенно говоря, не знала, как реагировать на такое заявление. Дело у них уже шло к свадьбе. Она любила этого человека и воспринимала как будущего мужа, отца их детей, и подобное заявление выбило Лену из привычной колеи.

Что и говорить, такое известие выбило бы из колеи любого. Ну, скажите, какой нормальный человек откажется от солидной зарплаты и сам добровольно уйдет из «Газпрома»? И куда уйдет? Туда, где опасно, где стреляют?

Оказывается, есть такие люди. И один из них, ее любимый мужчина, стоял сейчас перед Леной.

— Ну что ж, — сказала она с пониманием, — в спецназ так в спецназ.

И увидела, как засверкали, засветились от счастья его глаза.

Эту же весть, примерно теми же словами, Михаил сообщил и родителям, приехав в родной городок Сельцо, что на Брянщине.

Отец и мать выслушали сына стоически. Ничего не сказали. Потому что понимали — говорить бесполезно. Можно было попытаться переубедить старшего сына, Николая, или младшего, Александра, но спорить со средним и браться не стоит. Ничего не получится. Испытано многократно. Такой уж у него характер — твердый, бескомпромиссный, прямой. Кто ему люб, пришелся по душе, — в доску расшибется, поможет, подскажет, защитит. Кто же не приглянулся, не его, как говорят, поля ягода, — близко к себе не подпустит.

Мама, Татьяна Николаевна, из-за жесткости его характера много переживала. Видела: у сына нет полутонов, только черное или белое, плохое и хорошее. Пыталась вразумить. Однако ничего из этого не вышло. Таким он был, таким и остался: категоричным и самостоятельным.

С будущей профессией Михаил определился еще в 7‑м классе, когда большинство об этом и не задумывается. И определился вполне основательно, раз и навсегда.

Одноклассник Игорь Борисов так и сказал: «Он единственный из нас, кто наперед знал, кем станет в будущем».

«Михаил нас всех старался увлечь спортом, — вспоминает другой его товарищ по школе Валерий Истратов, — как-то уговорил полкласса ехать в Бордовичи, чтобы научиться прыгать с парашютом. И ведь поехали, прыгали. Только для нас это было развлечением, а для него — еще одним шагом к цели».

Михаил не только занимался спортом — бегал, плавал, осваивал парашютную подготовку. Это как раз таки объяснимо: без крепкой физической подготовки будущему офицеру никуда. Но он увлекался, казалось бы, делами весьма далекими от военной профессии. Например, вместе с братом Николаем они сами ловили и коллекционировали бабочек. Татьяна Николаевна помнит до сих пор, с каким увлечением рассказывали ей сыновья о ночных бабочках, но особенно гордились коллекцией бабочек редких.

Потом братья собирали различные камни, минералы. Занимались в местном Доме культуры в секции моделирования. Правда, Николаю больше нравилось своими руками мастерить самолеты, а Михаилу — корабли, катера.