Христианская демократия в современной Франции - Дмитрий Викторович Шмелев

в национальном плане. 40 % кадров ЦСД позитивно оценили бы восстановление смертной казни, 45 % требовали ограничения абортов, 56 % – выступали против распространения контрацепции. 92 % высказались против разрешения ношения религиозных (исламских) атрибутов в школе, 83 % – против предоставления права голоса иммигрантам, 45 % – против строительства мечетей в крупных городах для иммигрантов мусульманского происхождения. ЦСД, таким образом, остается в рамках культурного консерватизма, питаемого традиционной моралью и ценностями, а в общем плане – наследником христианско-демократической политической культуры.

В вопросе организации правой оппозиции также можно выявить некоторые расхождения. 84 % кадров ЦСД хотели превращения «Союза центра» в автономную парламентскую фракцию, 14 % выступали за ее функционирование в рамках фракции СФД, 53 % считали возможной более автономную стратегию ЦСД на парламентских выборах против 44 %, имевших противоположное мнение, только 50 % считали необходимым участие ЦСД в деятельности и стратегии «Союза за Францию», 48 % выступали за альянс между СФД и ОПР, но с сохранением идентичности каждой партии. По отношению к НФ 55 % кадров ЦСД призывает к борьбе с ним, 37 % – к отказу от любого политического соглашения с НФ[792].

Эволюция социологии ЦСД в сравнении с предшествующим десятилетием выглядела следующим образом (в %)[793]:

В это период ЦСД стремится развивать свои федерации, но сталкивается с более сильной нотабилитарной традицией в лице местных и национальных депутатов. ЦСД так и не изменил методов общения с избирателями. Во время избирательных кампаний он организовывал сравнительно мало митингов, а его съезды оставались сугубо внутренним делом. Попытки наладить взаимодействие активистов и избирателей, симпатизирующих партии, во время партийных мероприятий часто сталкивалось с финансовыми трудностями и слабым участием. Однако ЦСД удалось сохранить основы демократического функционирования партии[794].

В октябре 1992 г. прошли выборы нового председателя Сената (взамен уходящего А. Поэра) после обновления на 1 /3 его состава в сентябре. В первом туре Р. Монори одержал победу над всеми кандидатами, в т. ч. и над голлистом Ш. Паскуа. В итоге Р. Монори стал новым главой Сената (занимал этот пост до 1995 г.). Сами выборы были организованы в рамках соглашения ОПР и СФД о первичных выборах. Поэтому во втором туре Ш. Паскуа, занявший второе место по итогам первого тура, снял свою кандидатуру в пользу Р. Монори[795].

Правая оппозиция предпочитает в эти месяцы говорить о моральном, культурном и экономическом кризисе, охватившем французское общество вследствие действий левого правительства, преподнося свою альтернативу как шанс оздоровления. Однако ее единство было поставлено под сомнение вероятностью нового сосуществования. В январе 1993 г. Ф. Миттеран заявил, что останется на своем посту независимо от итогов парламентских выборов, посвятив себя внешней политике, защите институтов, защите солидарности и сохранению социальных приобретений. В ОПР склонялись к мысли, что в данных обстоятельствах не остается ничего иного, как уважать институты и принять сосуществование. В СФД же были очень враждебны новому опыту. Глава СФД В. Жискар д’Эстен утверждал, косвенно полемизируя с Ж. Шираком, что «если правые хотели бы отвергнуть сосуществование, то они должны были бы это сделать до выборов». 10 января 1993 г. П. Меньери заявил, что «новое сосуществование нежелательно для интересов страны и надо сделать все, чтобы оно не произошло». Центристы указывали, что если сосуществование будет иметь место, то оно, несомненно, будет конфликтным и будет препятствовать принятию необходимых решений для оздоровления страны[796]. 10 февраля 1993 г. ОПР и СФД представили проект «Союза за Францию».

На парламентских выборах 21 и 28 марта 1993 г. большинство голосов (44,1 %) и 2/3 мест в парламенте получили ОПР и СФД (соответственно 258 и 215 мест), другие правые – 36 мест. Социалисты и левые радикалы получили 67 мест, коммунисты – 23 места[797]. Социальные демократы (среди которых не переизбираются Б. Стази, Ж.-М. Каро и др.) добились 59 мест в новом парламенте, но их представительство составило только половину от представительства РП (1 Об)[798].

В начале апреля 1993 г. центристы выдвинули условием создания единой парламентской фракции СФД поддержку кандидатуры Д. Боди, вице-председателя ЦСД, на выборах председателя Национального собрания, что и было подтверждено на уровне руководства конфедерации[799]. Д. Боди выставил свою кандидатуру, но был забаллотирован[800]. После этого он обвинил Республиканскую партию в «предательстве», так как многие ее депутаты предпочли поддержать кандидатуру голлиста Ф. Сегёна. Данный инцидент послужил новым толчком к дискуссии о месте и роли ЦСД в новом большинстве. Ф. Байру, Б. Боссон и Э. Альфандери указывали, что этикетки центра уже недостаточно, что необходимо выйти за его рамки, сотрудничая с РП в рамках единой и солидарной фракции СФД. Хотя при этом Б. Боссон не скрывал своего антижискардизма и считал, что в такой ситуации СФД останется всего лишь «предвыборным альянсом»[801].

Тем не менее, не желая допустить ситуации 1988 года, В. Жискар д’Эстен пошел на определенные уступки. Парламентская фракция СФД получила название «Союз за французскую демократию и центр» и насчитывала 216 депутатов. В рамках этой фракции центристы создавали свою «подгруппу» – «Центристский союз» – из 59 депутатов с собственной структурой, бюро, финансовыми и материальными средствами. Ее главой стал председатель парламентской комиссии по финансам Ж. Барро, заместителями – Д. Боди и Ж.-Ж. Пест. «Центристский союз» существовал на автономных началах в рамках парламентской фракции СФД. Его задачами были укрепление во фракции СФД центристской тенденции и усиление связей между депутатами и министрами от ЦСД[802].

После своего прихода к власти правительство Э. Балладюра приступает к реформам. По закону от 8 июля 1993 г. правительство объявило о продаже в частную собственность основной доли еще находившихся в руках государства финансово-промышленных групп. В государственной собственности остались только железные дороги, метро, часть телевидения, некоторые угольные шахты. В соответствии с предвыборными обещаниями правительство выдвинуло на первый план задачу борьбы с инфляцией путем сокращения государственных расходов. Были уменьшены средства на нужды образования и здравоохранения. Правительство продолжило курс на расширение масштабов частичной занятости в стране. Облегчались условия вступления на рынок труда молодежи. Ограничивался въезд иммигрантов в страну. Правительство объявило, что намерено «свести иммиграцию к нулю». Французский банк получил независимость в своих полномочиях[803]. Однако наряду с очевидными успехами правительство Э. Балладюра познало и трудности. Уже с начала 1994 г. социально-экономическая ситуация начинает постепенно ухудшаться. В декабре 1993 г. был зарегистрирован новый рост безработицы, составивший 3 300 000 человек. Наконец, привела к мощным протестам попытка правительства ввести «контракт профессионального включения» (CIP), расцененный профсоюзами как намерение ввести оплату ниже гарантированного