Война Волка - Бернард Корнуэлл

Я не поехал на похороны Этельфлед, Ее погребли в Глевекестре, в одном склепе с мужем, которого она ненавидела.

Ее брат, король Эдуард Уэссекский, на похоронах играл роль главного плакальщика, а когда ритуал завершился и тело Этельфлед замуровали, остался в Глевекестре, Над дворцом спустили странный флаг сестры Эдуарда со священным гусем, и на его месте водрузили уэссекского дракона. Ясней и не скажешь, Мерсии больше не существовало. все британские земли южнее Нортумбрии и восточней Уэльса стали теперь одним королевством и подчинялись одному королю, Мне Эдуард прислал вызов. Он требовал, чтобы я приехал в Глевекестр и принес ему клятву верности за мои земли, что располагались там, где некогда была Мерсия, Вызов был подписан именем Эдуарда, за которым следовали слова «Anglorum Saxonum Rex — король англов и саксов», Я сей документ проигнорировал.

Спустя год пришло второе послание, на этот раз подписанное и скрепленное печатью в Винтанкестере, В нем говорилось, что милостью Божией земли, дарованные мне Этельфлед Мерсийской, теперь конфискованы в пользу епископа Херефорда, который, как уверял пергамент, использует мои земли во славу Божию.

— Это значит, у епископа Вульфхеда станет больше серебра на шлюх. — сказал я Эдит.

— Может, тебе следовало поехать в Глевекестр? — предположила она.

— И поклясться в верности Эдуарду? — Я с омерзением произнес это имя. — Никогда, Мне не нужен Уэссекс, да и он во мне не нуждается.

— А что же ты станешь делать с владениями? — спросила она.

— Ничего. — ответил я. Да и что я мог поделать? Пойти на Уэссекс войной? Меня злило, что епископ Вульфхед, мой старый недруг, завладел моей землей, но всем земли мне больше ни к чему, Я владею Беббанбургом, Я лорд Нортумбрии, и у меня сеть все, чего я хотел. — Почему я должен что-то делать? — проворчал я. — Я стар, и неприятности мне не нужны.

— Ты не стар. — преданно возразила Эдит.

— Я стар. — настаивал я. — Мне уже за шестьдесят, Я уже старик.

— Ты не выглядишь старым.

— Пусть Вульфхед валяет своих шлюх, а мне даст помереть спокойно. Мне нет дела, увижу ли я Уэссекс или Мерсию еще раз.

Однако год спустя я оказался в Мерсии, верхом на Тинтриге, самом горячем моем жеребце, в кольчуге и шлеме, со Вздохом Змея, моим мечом, у левого бедра. Мой слуга Рорик тащил тяжелый, обитый железом щит. Еще девяносто воинов следовали за нами, все в броне и на боевых конях.

— Святый Иисусе. — произнес рядом со мной Финан, Он разглядывал врагов в долине под нами. — Этих ублюдков сотни четыре? — Он помедлил. — Не меньше, А то и пять.

Я не ответил.

Зимний день угасал, сильно похолодало. Дыхание лошадей туманом клубилось меж лишенных листвы деревьев, венчавших пологий склон, откуда мы следили за врагом. Заходящее солнце скрылось за облаками, а значит, ни один предательский лучик света нас не выдаст, отразившись от оружия или кольчуг. Вдалеке справа, расширяясь к морю, серой лентой тянулась река Ди, Внизу под нами стоял враг, дальше — Честер.

— Пять сотен. — прикинул Финан.

— Не думал я опять увидеть эти края. — ответил я. — И никогда не хотел.

— Они разрушили мост. — сказал Финан, вглядываясь вдаль, к югу.

— А ты на их месте что, не разрушил бы?

Враг осаждал Честер, Большая часть войска расположилась к востоку, но дым бивачных костров выдавал, что воинов много и с северной стороны. Река Ди огибала стены города с юга и сворачивала на север, где устье расширялось. Сломав центральный пролет древнего римского моста, враг мог быть уверен, что с юга подмога не явится. Если маленький гарнизон города и сумел бы пробиться через осаду, пришлось бы идти к северу или востоку, где враг сосредоточил главные силы, А гарнизон в городе совсем мал. Мне сказали — правда, это всего лишь слухи — что город удерживают меньше сотни защитников.