Казаки-разбойники - Юрий Волошин

И вот корпус прибыл под Нюренберг. Большой немецкий город был окружен рядами рвов, траншей, утыкан пушками и ощетинился тысячами мушкетов.

– Да тут несметные полчища войск! – воскликнул Макей, когда его обозники расположились в шести верстах от укреплений города.

– Да, это тебе не татары, тут все распланировано и подготовлено, – ответил Яким Рядно. – Баталия, наверное, предстоит знатная. Слыхал – в городе сам король шведский квартирует.

– Ну! Вот это да! – удивился Макей. – Да и наш главнокомандующий не лыком шит. Совсем недавно коронный гетман водил войска на войну со шведом. Вернулся не солоно хлебавши.

– Да, швед силен. Мы с тобой еще не встречались с ним, Макей.

– И не дай бог, Яким. Мне вот беспокойно за Лукашку. Он мне как родной. Уж теперь он понюхает пороха, это точно.

– Ничего, надо же когда-нибудь начинать. Мы все когда-то начинали.

Тем временем бои велись каждый день. То шведы совершали вылазки, то имперцы атаковали позиции шведов, каждый раз теряя сотни убитых и раненых. Однако все оставалось на своих местах.

И вот две казачьи сотни получили приказ атаковать вместе с баварцами траншеи саксонцев.

Ранним утром, помолившись и попив водицы – аппетита не было, наши молодцы строем вышли из лагеря и под грохот орудий с обеих сторон зашагали в сторону городских стен.

Они временами останавливались, укладывали мушкеты на крюки копий, давали залп и отходили во вторую шеренгу заряжать мушкеты. И так по очереди все четыре шеренги. За время, пока сотни подходили к траншее саксонцев, с десяток казаков осталось лежать на склоне холма.

Лука как во сне выполнял все команды сотника Рудловского, наклонялся, когда над головой прошелестит ядро или близкий разрыв обдаст его пылью и смрадом смерти. В голове было пусто. Он даже забыл, что рядом должен шагать Яким.

Потом шеренги нарушились, было много крика, бега, затем последовал приказ отходить. Сотня пятилась, огрызаясь мушкетными выстрелами, уже не залпами, а одиночными. На ходу подхватывали раненых, и только тут Лука обнаружил, что друга Якима нет рядом.

Словно очнувшись ото сна, он оглядел местность. Она была изрыта окопами, воронками от ядер, покрыта трупами людей и лошадей. Вдали лава конницы галопом куда-то рвалась – сабли в руках конников посверкивали в лучах утреннего солнца. Издали они казались игрушечными и совсем не страшными.

– Василь, ты не видел Якима? – спросил Лука казака, пятившегося рядом. – Он с тобой рядом шел.

– Было такое, Лука. Упал он, а убит или ранен, не ведаю. Скоро подойдем к тому месту. Поглядим.

Близкий разрыв бомбы заставил Луку упасть. Его обсыпало землей, осколки с противным визгом пронеслись в пустоту. Приподнялся, огляделся. Василь стонал, и лицо его стало сразу серым и неузнаваемым.

– Василь, тебя ранило? Куда?

– В ногу, Лука! Ой, печет! Помоги подняться!

На ватных ногах Лука подполз к товарищу. В ноге его торчал маленький осколок, и Лука удивился, что такой маленький кусочек железа может причинить столь сильную боль.

Штанина у Василька была распорота, кровь неторопливо сочилась из-под осколка. Лука растерялся, но потом в голове возникли какие-то мысли, воспоминания. Он торопливо достал из сумки скатанную полоску полотна, примерился, схватил осколок пальцами. Он был скользким, и пришлось сильно сжать его.

– Что ты делаешь? – испуганно спросил Василь. – Ай! – тут же хрипло прокричал тот, когда Лука с силой рванул осколок на себя. Он не успел посмотреть на него. Кровь обильно заструилась из ранки, но Лука стал быстро заматывать ее полотном.

Он оглянулся. Почти все казаки ушли вместе с баварцами. Обстрел почти прекратился, лишь отдельные выстрелы еще слышались с обеих сторон.

– Ты можешь идти? – спросил Лука.

– Помоги, я обопрусь на копье. Дай плечо!

Они стояли, не решаясь ступить. Лука все оглядывался, пока не подумал, что можно забрать того коня, что топчется около убитого хозяина шагах в пятидесяти, и тем облегчить Василю страдания и ускорить выход из боя к своим.

– Василь, ты погоди, я попробую привести того коня, – и кивнул в сторону.

– Хорошо бы, Лука, иди, я посижу здесь.

Конь никак не мог освободиться от мертвой хватки убитого воина. Судя по одежде, тот был офицером. Лица разобрать было невозможно. Оно было разворочено картечью и представляло собой сплошное месиво из мяса и костей.

Серая в яблоках кобыла прядала ушами, вскидывала голову и вздрагивала от каждого пушечного выстрела или разрыва. Лука осторожно отцепил повод, с трудом разжав окоченевшую кисть офицера. Огладил шею кобылы, ласково приговаривая при этом. Скоро лошадь немного успокоилась. Лука повел ее к раненому.

– Вот, Василь, теперь мы быстро доберемся до своей сотни. Поднатужься, я тебе помогу.

Потом Лука забрался сзади на круп лошади, и они поехали быстрым шагом искать товарищей. Василь кряхтел от боли, но держался бодро. А Лука все осмысленнее ощущал реальность затихающего боя. Лишь в отдалении имперцы все еще пытались оттеснить шведских пехотинцев и выбить их из окопов.

– Кажись, нашли, Василько! Вон наши очухиваются от боя. А мы забыли о Якиме!

– Я поглядел на то место, Лука. Его там не было. Наверное, свои подобрали.

– Глядите, Василь с Лукой приперли! – услышал Лука довольно веселый голос сотенного балагура Фомки. – Молодец, Лукаш! Не оставил товарища.

Подошел сотник Рудловский, оглядел прибывших, спросил:

– Лука, как ты? Не ранен?

– Вроде нет, пан сотник, – ответил Лука и помог снять с седла Василя.

– Ты ведь из обозников? – и, получив утвердительный кивок, приказал: – Тогда бери пару казаков с легкими ранениями и отправляйся в обоз. Повезешь фуры с ранеными. А конь тебе достался знатный, Лука. Завидно! Молодец, я видел, как ты бой вел. Поздравляю с крещением. Хорошо у тебя получилось. Ну, иди.

На одной из фур Лука заметил Якима. Тот лежал на соломе и без выражения смотрел равнодушными глазами в небо, прижатый с двух сторон ранеными.

– Яким, что с тобой? Ты меня слышишь?

Тот не ответил, а рядом лежащий казак сказал тихо:

– Оглушило его. Не скоро очухается. Но отлежится. Вези лучше скорее к лекарю, а то невмоготу терпеть более, хлопец.

Через полчаса быстрой езды четыре фуры добрались до обоза. Лука сдал раненых лекарям и пошел искать Макея.

– Сынок вернулся! – встретил тот Луку и полез обнять. – Вот обрадовал, хлопчик! Я думал о тебе. Обошлось?

– Да вроде бы, дядько Макей.

– Ну и слава богу! Много наших полегло?

– Человек десять убило да больше двух десятков поранено, – ответил Лука. – И Якима оглушило. Лежит и молчит, и смотрит не мигая в небо. Страшно!