Король франков - Владимир Москалев

– Я вынужден был, государь: они собирались наброситься на меня.

– Расскажи-ка, что произошло.

Нормандец рассказал. Король, выслушав его, покачал головой.

– Воображаю, как спокойно нынче стало при дворе Ричарда, – произнес он, бросив на рассказчика укоризненный взгляд. – Должно быть, друг мой, отец безумно рад, что отправил тебя во Францию, во владения Гуго Капета, которому больше нечем заняться, кроме как выслушивать о твоих очередных проделках. Ах, Можер, Можер… твоя неуемная натура добавляет королю Франции лишь головных болей. Но, черт возьми, Генрих, – внезапно воскликнул Гуго, обращаясь к брату, – разве это не истинный норманн! И не стыдно было бы Ричарду, коли он вместо воинственного Голиафа прислал бы к моему двору тщедушного Давида? Поэтому, чего греха таить, я восхищаюсь сыном моего друга и начинаю к нему привыкать. Да, да, когда мне говорят, что где-то что-то случилось, можно быть уверенным, здесь не обошлось без Можера.

– Благодарю за столь лестный отзыв, – приложил руку к груди нормандец. – Я скажу отцу, что король Франции неизменно питал ко мне самые дружеские чувства, и я всегда видел в его лице не только государя, но и второго отца.

Того, что последовало за этим, никто не ожидал. Гуго, обычно скупой на проявления чувств, крепко стиснул руку Можеру и растроганно проговорил:

– Спасибо, сынок. Ты хорошо сказал. У короля много врагов – герцогств и графств, которые его окружают и, похоже, не собираются ему подчиняться. Но он сильнее их, потому что у него есть верный друг – Нормандия!

– Вернее вам не найти, государь!

– Граф Барселонский пишет мне письмо. Орды мусульман беснуются у его границ, он просит помощи. Поедешь со мной на войну против сарацин?

– Хоть сейчас, государь! Вам стоит только приказать, и тюрбаны неверных усеют землю Барселоны!

– Я знал, что не ошибусь в тебе, мой мальчик, – обнял король Можера. – А сейчас ступай скорее к матери, воображаю, как она обрадуется.

– Где я ее найду?

– Покои герцогини Гунноры близ галереи, Генрих проводит тебя.

– Еще два слова. Я хочу, чтобы брат Рено остался при мне. Он хоть и монах, но забавный малый, и я нахожу в нем приятного собеседника. Если мне отведут покои рядом с комнатами матери, то пусть он живет со мной. Ваш брат сказал, что двор остался без священника. Я привел его, и уж будьте уверены, этот не перебежит к епископу.

– Пусть будет так, – кивнул Гуго. – Нам действительно не хватает духовного общения, в поисках которого приходится совершать путешествия по церквам Парижа. Я думаю, святой отец, – обратился он к Рено, – с вашей помощью мы вернем кое-кого из заблудших в стадо Христово, а иным укажем возлюбить Господа как должно и очиститься от грехов.

– Это ли не долг слуги Божьего? – смиренно ответил монах. – Полный курс духовных дисциплин, коим я обучался в монастыре, не позволит мне ни уклониться от обязанностей пастыря, ни нарушить службу Господу в каком-либо из пунктов, предписанных слугам Божьим матерью нашей Церковью.

– Вот и хорошо, – молвил король. – Теперь я заткну рот епископу, который уже потирает руки, мечтая объявить моих рыцарей и дам безбожниками. Воистину, Можер, своими деяниями ты доставляешь радость королю.

– Всегда готов служить вашему величеству, – приложил руку к груди нормандец.

– Тебе отведут покои близ комнат герцогини, и отныне ты будешь находиться под присмотром бдительного ока святой Церкви, как и хотел. Вы готовы тотчас же поселиться в королевском дворце, святой отец, – спросил Гуго у монаха, – или вам нужно для этого какое-то время?

– Мне необходимо перенести свои носильные вещи. Я странствующий монах родом из Пуасси, хожу по городам, проповедую слово Божье, отпускаю грехи, читаю молитвы. Ныне я остановился в доме у каноника, близ церкви Святого Петра.

Гуго хлопнул в ладоши. Вошел воин.

– Капитана личной охраны ко мне!

Тот немедля явился. В коридоре дежурили солдаты, кабинет их начальника был здесь же, рядом с королевским.

– Ламбер, поручаю тебе святого отца. Жить он будет близ покоев королевы. Проводи его куда покажет и возвращайтесь обратно.

Ламбер кивнул, и они ушли. Вслед за ними вышли Генрих с Можером.

– Неплохо, черт возьми, жить под крылышком святой церкви, – сказал брат короля, когда они, миновав приемную, стали спускаться по лестнице. – Теперь вы будете защищать друг друга: монах тебя – Божьим словом, ты его – своим мечом. Клянусь, нет союза благостнее, ибо он – основа мироздания.

Выйдя на освещенную из окна площадку, они остановились. Вправо уходил коридор шириной в пять римских локтей^[3]. Генрих указал на него, увлекая спутника за собой.

– Здесь, как в замке: эта башня – донжон, всё остальное – вокруг нее. Этим коридором мы попадем во дворец – место, где собирается двор и где покои королевы. Там же залы для танцев, ассамблей, театральных представлений и античные галереи для прогулок…

Вдруг герцог замолчал: там, откуда они удалялись, послышался какой-то шум. Он становился все явственней, и наконец можно было понять, что идут люди. Степенно, не торопясь. Перемежая звук шагов, кто-то постукивал посохом об пол, что наводило на размышления.

– Не иначе – епископ! – прошептал Генрих и скрылся в нише, за ним Можер. – Поглядим, отсюда нам хорошо видно.

Шаги приближались. Было слышно: шли двое. Показался первый; на нем лиловая фелонь с обшивкой внизу из драгоценных камней, на голове митра, в руке жезл с рукоятью в виде двух собачьих голов, повернутых в разные стороны.

– Его преосвященство собственной персоной, – негромко проговорил Генрих. – Идет жаловаться, черт бы его побрал. А за ним – узнаешь? Твой старый знакомый.

Действительно, вслед за епископом показался хромающий викарий.

– Мне придется вернуться, – снова сказал Генрих. – Сейчас святой отец насядет на Гуго, брату нужна будет поддержка. – И прибавил немного погодя: – Однако скор же на ногу дядя, видно, племянник быстро пришел в себя.

– Может, пойти, отобрать у епископа посох, да и огреть им его по голове, чтобы больше не поднялся? – предложил Можер.

Герцог усмехнулся, поглядел в ту сторону, где уже затихали шаги.

– Возможно, это и было бы самым лучшим, друг мой, но не в королевском дворце. Однако идем скорее, я покажу твою комнату и тотчас вернусь.

Они торопливо миновали коридор и вышли в галерею, нетронутую со времен владычества римлян – с колоннами и оконными проемами в три полукружия каждый.

Едва их увидев, к ним устремились со всех сторон придворные.

– Обычная история, – остановился герцог, – как в Лане. Только здесь двор побольше. Теперь нам проходу не дадут. Но чему удивляться, коли у нас такой гость!