Плоды проклятого древа - Demonheart

- Да я не про оборудование, - веско сказал он. – Я про одного тупого технаря, который побывал в бою с Губителем и вместо того, чтобы порадоваться, что все еще жив, неделю корчит из себя привидение.

Под маской я болезненно скривился. Мне больше всего на свете хотелось бы считать прошлое воскресенье кошмарным сном. Что ничего не было – ни звонка Оружейника, ни телепортации в пространственном кармане Мирддина, ни семи часов, заполненных непрерывным поединком со смертью. Ни кошмарной песни, ввинчивающейся в мозг.

На следующий после боя день я впервые в жизни прогулял школу. Отключил оба телефона, обычный и служебный, и провел весь день, просто глядя в потолок, почти не вставая с кровати. Даже компьютер не включал. А когда еще через день нашел в себе силы вернуться к обычному графику, то обнаружил, что ничего будто не случилось. Мне это казалось дикостью. Это был тот же город, та же школа, тоже отделение СКП и та же директор Пиггот, выдающая мне в лицо тираду о недопустимости прогулов по любым причинам. Снова вычет из оклада и отстранение от патрулей, на этот раз всего на неделю. Не то, чтобы мне было не все равно.

- Видимо, я слишком впечатлительный. И слишком гордый, чтобы плакаться в жилетку Кэсси. Я старше, в конце концов.

- У вас там никаких психологов что ли нет?

- Есть, вроде бы. К ним никто не ходит, потому что они постоянно сменяются, и смысл терапии теряется. Задолбаешься каждый раз пересказывать одно и то же новой роже.

Даниэль покачал головой.

- Чем дольше я имею дело с СКП, тем больше мне кажется, что они набирают кадры по принципу максимальной некомпетентности. Неделю назад была атака Бегемота, но по местным каналам молчок.

- Они не хотят поднимать шумиху. Выпустили только короткий пресс-релиз, что герои отделения Восток-Северо-Восток под командованием Оружейника участвовали в отражении атаки Бегемота на Мехико. Даже не упоминалось, что больше половины команды составляли Стражи.

- Потому и не упоминалось. Молодежной Гвардии только дай повод кого-нибудь с дерьмом сожрать, - он презрительно усмехнулся. – А чем ты там вообще занимался? Не пытался же отпилить Бегемоту ногу этим ножичком?

Он кивнул на мой меч.

- Не, я даже боя как такового не увидел. С самого прибытия и до конца торчал в полевом госпитале, пытался… хоть что-то сделать.

- Закончил тот свой проект, с которым целый месяц возился?

- Закончил, да толку… двадцать девять процентов смертности это пиздец. Но Александрии понравилось. Сказала, в следующей драке рассчитываем на тебя, - я перехватил взгляд Даниэля. Тот смотрел на меня так, будто я только что рассказал ему, как Кайзер тайком ел мацу. – Что?

- Так, давай с начала. То есть ты собрал какую-то машину, которая буквально возвращает к жизни покойников?

- Ну, в некотором смысле. После пары десятков тысяч зивертов излучения ты фактически труп, даже если и не сразу.

- И тебя заметила Александрия?

- Да я с ней разговаривал всего минуту, или около того.

- Тогда ответь мне на вопрос: почему твоими фотками все еще не обклеен весь город, а местные журналисты не рвут тебя на части?

- А надо было? Двадцать девять…

- Да хоть тридцать. Запомни, СКП ни-ког-да не упускает случая выставить себя и свои достижения, даже самые притянутые, в наилучшем свете. А здесь повод очень даже весомый: сравнительно недавно получивший силы Страж уже проявил себя в бою с Губителем, вернув к жизни… сколько, кстати?

- Пятьдесят один выживший, насколько мне известно.

- …вернувший к жизни полсотни героев.

- Половина попавших ко мне парней была настолько злодеями, что это было заметно даже в хорошо прожаренном виде.

- Ты не улавливаешь мысль? – Даниэль покачал головой. – Мы с Джессикой на днях прошлись по магазинам, и что-то не заметили маек с тобой, хотя казалось бы, их должны были нашить еще в первые пару недель. А еще ты говорил, что тебе не дают участвовать во всяких массовых мероприятиях. Что когда на Хэллоуин всех Стражей выгнали на улицы раздавать конфеты, ты возился со своим реанимационным саркофагом.

- Это не саркофаг, это «Лотос». Ну не знаю, может еще просто рано. Я же в Стражах всего лишь чуть больше месяца.

– Тебя топят, дурень. Намеренно. Точнее, не позволяют наработать положительную репутацию и авторитет.

- Кажется, ты преувеличиваешь. Кроме меня, там было еще шестеро героев из Броктон Бей, и их тоже никак не упоминали, хотя они рисковали побольше моего. Да и зачем?

- Их совокупный вклад – ничто рядом с твоим, иначе бы Александрия тебя не выделила. А зачем… да затем, чтобы в случае твоего ареста меньше было вопросов. Одно дело засадить за решетку простого малоизвестного Стража, оформив все как перевод в другое отделение и похоронив все в тоннах бюрократии. И совсем другое – разжаловать популярного героя с именем, который всегда на виду.

Мда уж. Логично до безобразия. Неделю назад я бы здорово разозлился на подобное принижение своих заслуг. Иногда я сам забывал, что непрерывно хожу по лезвию ножа, и начинал считать работу Стража своим основным занятием. Ну, технически, оно так и было. «Медхолл» я уделял один день в неделю из семи, Гезельшафт вообще требовал времени пренебрежимо мало.

- И что тут делать? Пожаловаться на форуме на отсутствие должных почестей?

- Отличная мысль! Я поговорю на этот счет с Кайзером, такой случай унизить СКП, да еще на их же поле, не каждый день подворачивается.

- Ладно, как только доберусь до дома, сочиню что-нибудь жалостливое… слушай, Виктор, ты ведь можешь похищать чужие умения?

- Чего сразу «похищать»? Я обычно беру понемногу за раз, и обладатель навыков через некоторое время восстанавливает утраченное.

- Обычно.

- Ну, иногда случаются чрезвычайные ситуации.

- Это мой случай. Можешь забрать мой талант находить неприятности на свою голову?

- А мне он на что?

- Какой же ты бесполезный… - я принялся собирать свои инструменты. – Только давайте обойдемся без захватов телестудий и подобных перфомансов, ладно? Это плохо сказывается на инвестиционном климате.

Окон в цехе не было, так что пришлось ногами выходить на улицу, и только потом подниматься в воздух. Я решил не разгоняться, чтобы было время подумать. В словах Виктора определенно была доля правды, но было бы ошибкой сказать, что вообще ничего не изменилось.