Икосаэдр - Андрей Валерьевич Скоробогатов

— Да.

— Вот ты ее видишь, а где хранится ее образ — неизвестно. Может, в голове какого-нибудь папуа-новогвинейца, а может в голове лежащей в соседнем с тобой кресле девушки. Так вот, потом все это считывается, объединяется и попадает в твое сознание. Получается, что весь мир, который ты видишь — это коллективный сон десятков тысяч людей.

— А сколько всего подключенных?

Александр покачал головой.

— Не скажу точно, но примерно две трети жителей Земли. Большинство пользователей подключено с семи лет. Остальные обслуживают.

Данил замолчал, обдумывая услышанное. «Нет, цели экспедиции я точно не выполню, — подумал агитатор второго уровня. — Он сейчас настолько меня заболтает, что я сойду с ума и не захочу возвращаться в „Ойкумену-III“. Надо срочно менять тему разговора».

— Вы сказали, что река пропала из-за того, что люди ссорятся по мелочам. Как такое происходит?

Бородач кивнул.

— Дело не из-за ссор. Я не зря выбрал этот мир, суровый мир, приближенный по законам к реальному. Архитекторы проделали хитрую штуку — они связали внешний вид мира с настроением пользователей. Чем выше коллективный коэффициент настроения, тем сильнее светит солнце, тем зеленее трава и свежее воздух. Сюда подключают людей, ранее отключенных, которых обстоятельства вынудили вернуться в вирутальность. Большинство из них — люди пожилые, даже те, что выдают себя за молодых. Пару месяцев назад я видел этот мир «с той стороны», даже общался с его администраторами. Потом так получилось, что жилищный вопрос заставил меня пойти обратно, в сеть. Сказали выбрать мир. Мне стало интересно, а смогу ли я поиграть в эту игру. Смогу ли я не потерять надежду и вытянуть этот мир из депрессии. И я пришел сюда. Сначала было тяжело, тоже думал уйти. Но потом привык, продавцом вот стал. Людей заставляю трудиться, денежки собирать. И ты знаешь, на что я надеюсь?

— На что же?

— Что люди перестанут выбирать развлекательные реальности со стрелялками и магией, а пойдут в такие миры, как этот. Где нужно работать и оставаться человеком, и тогда каждый будет счастлив. Но это случится, увы, не скоро… Смотри, вон еще гитара лежит!

— Где? — агитатор обернулся.

— Вон там, за тумбочкой, недалеко. Неси ее сюда, может, кому пригодиться. Только осторожно, не провались.

— Сейчас… — Данил спустился по лестнице и полез через завалы. Неожиданно для себя спросил: — Александр Степанович, а вам нужен помощник?

— Да нет, — откликнулся продавец. — Справляюсь. Вот конкурента бы — не помешало.

апрель 2009, Екатеринбург

Случай с Р. Афанасьевым на целине (часть 1)

Я три минуты молча смотрел на зелёный росток. Наверное, так же смотрят на особу дворянских кровей, если она вломится в двери захудалой пивнушки на окраине спальника в Шацке. Впрочем, нет, Шацк — слишком крупный мир для такого сравнения. Скорее, в двери борделя на планете с дикарским терраформированием, вроде Мангазеи из Новгородья. В порванном платье. С отключенным голомакияжем.

У нас терраформирование не дикарское. Ростки на таком раннем этапе у нас не планировались.

Во-первых, атмосферы пока было только сорок шесть процентов от нормы, по сути, высокогорье. Особо отчаянные уже пробовали снимать шлем, я к таким не относился. В северном полушарии стояло лето, температура в дневные часы подползла к нулю, но ночью падала до минус тридцати. Аэроприонщики, конечно, пытались уложиться в план, но по слухам из бригады Денисова, с генерацией углекислого и инертных опять затянули.

Во-вторых, для растений нужна вода, а океаны ещё только наполняются, в них сбросили всего тысячу капсул, а надо как минимум три. Концерн богатый, тягловое поголовье большое, но, как всегда, поставщики запаздывают со сроками, да и везти от ближайших океанов далековато. Ну, и в-третьих, в этом квадрате планировалось голое поле под промышленное строительство, а квадрат даже под это дело ещё не готов. Лес в соседние ещё не завезли, его привезут с плантаций и раскидают в шашечном порядке. Затем начнётся стадия «шлифовки», начнут допиливать получившийся ландшафт, сваривать швы. Вот тогда-то здесь и будет что-то расти. А пока никакой травы быть не должно.

Чёрт, да и не может в принципе расти трава в таких условиях! Даже я, троечник, обучавшийся грамоте в трущобах планеты каторжников Дзержинск, понимал, что это бред. Здесь микрофлора местная — и то, в грунте, не выше пары сантимов от поверхности.

— Бред, — сказал я и потрогал пальцем росток.

Высотой сантиметров двенадцать. Стебель толщиной миллиметра три. Пять… нет шесть листков, между ними — почка, или как там оно называется у ботаников.

Посмотрел на бурую пустыню вокруг, тронул иней на камнях. На горизонте виднелась небольшая горная гряда.

— А? — послышался голос дежурного техника.

— Да вон, смотри, — сказал я и послал трансляцию в регистратора.

— Ого! Уже высадили?

— Кого высадили? — спросил я. — Огурцы?

— Я б не отказался от малосольных. Знаешь, марийские, такие в стеклянных баночках продаются по поллитра, — вставил напарник, Даня, ковыряющийся в пятнадцати километрах севернее.

— Вы что тут, тупее меня⁈ Какие огурцы, блин, марийские на третьем этапе полевых? Тут голый этот… суглинок, или как его там. Ещё океаны не налили!

— Ну скосячил кто-то, — предположил дежурный. — Раньше засеял.

Боже, с какими дебилами я работаю.

— Кого? Огурцы засеял? — Я поднялся с корточек, подхватил левитирующую в двух метрах над землёй консоль и подтянул к себе. — Ты много видел засеянных по плану огурцов в зоне промышленного строительства? И вообще, куда сеять, тут целина, над ним ещё будет метров пятнадцать всяких пород навалено слоями. Я вот как раз сейчас припринтер запускать буду.

Припринтер, он же нуль-принтер — принтер прионного синтеза. Простейшие сущности-четырёхмерники скрестили с нанороботами и засунули в печатающие 3D-головки. Если им подсунуть кусок прототипа, то начинают клепать чистые химические элементы и простейшие породы оксидов из подпространственного эфира по заданному шаблону.

Даня в окошечке на проекции шлема поддакнул.

— Да и некому было тут сеять. Ты в этом квадрате первопроходец, однозначно. Ну, разве что бессарабцы могли заглянуть до нас или пираты какие. Но им-то это зачем?

— Выкопать его, что ли? — предположил я. — Только не донесу, он завянет же.

— А другие рядом есть? Разведдроны что-то