Тайный посол. Том 1 - Владимир Малик

Только в полдень, когда Стеша не появилась к обеду, мать и дед Оноприй подняли крик. На шум сбежались люди. Весь хутор поднялся на ноги. Заплаканная мать, в который уже раз, объясняла, как она разбудила дочь и послала пасти гусей на луг и что с того времени Стеша как в воду канула.

– А может, она, знаешь-понимаешь, тово… и впрямь утопла? – рассуждал маленький заикающийся человечек, которого на хуторе звали не иначе, как Знаешь-Понимаешь, за его бессмысленную поговорку, или Иваником за малый рост. – Надо в Суле искать.

– Ой Боже мой, деточка моя!.. Голубка сизая!.. – убивалась в неутешном горе мать. – И зачем же я послала тебя с гусями к речке! Зачем же ты, серденько, в холодную воду полезла!..

Толпа быстро покатила к Суле. Самые расторопные пригнали челны, начали шнырять на них по спокойной глади реки, вглядываясь в прозрачную, как стекло, воду. Другие искали на берегу одежду.

Не нашли ни тела, ни платья…

– Знаешь-понимаешь, может, она тово… на глубину заплыла, – продолжал развивать свою мысль Иваник. – А там тово… и утопла…

– Одетая, что ли? – спросил дед Оноприй. – Мелешь невесть что!

– Так куда ж она подевалась… тово… знаешь-понимаешь?

Дед Оноприй пожал плечами и, понурив голову, побрел к дому. За ним потянулись остальные. Остался на берегу один Иваник.

Мать голосила. Женщины успокаивали ее. Говорили, что Стеха росла непокорной, даже норовистой дивчиной, – так, может, вздумалось ей в лес пойти, да там и задержалась. А то в соседнее село махнула. «Баклуши бить», – добавляли потихоньку кто поязыкастее.

– А когда б Звенигориха не панькалась так со своей доченькой-касаточкой, а хоть разок взяла бы за косы да всыпала березовой каши, то не пришлось бы голосить сейчас! А то избаловала дочку, словно она панночка какая, во всем ей потакала, а теперь – плачьте очи, хоть слезой изойдите! – злословила на улице полнотелая краснощекая молодуха.

Другая из толпы возразила ей:

– Ну что зря говорить, Зинаида! Стеха совсем не балованная дивчина. Красивая, работящая, скромная. И Звенигориха никогда не потакала ей. Может, и вправду утонула…

Весь этот разноголосый шум – плач, вздохи, пересуды, звучавший во дворе и рядом на улице, внезапно стих. Люди с надеждой и страхом всматривались в отряд странно одетых всадников, которые выскочили из леса и направились прямо к хутору.

– Ой, мамочка! Турки! – крикнула какая-то женщина.

– Откуда им тут взяться?

– Правда, турки! Погляди!..

Толпа заволновалась. Люди забыли о Стеше, о ее убитых горем матери и деде. Женщины и дети отошли во двор, мужчины, которые никогда не расставались с саблями, выступили вперед.

Отряд тем временем приближался. От него отделился всадник и погнал коня вскачь. Из-под копыт серого жеребца вздымалась пыль. И только перед самой толпой всадник осадил коня, который, присев на задние ноги и брызгая пеной из разорванного удилами рта, остановился.

– Люди, что здесь случилось? – с тревогой спросил он, снимая с головы шапку-янычарку.