Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Все сказал, кулаками вразумлен был, и железом пытать не пришлось, — сказал ротмистр. Он дал кулаком молодцу по затылку. — Ну, говори генералу, что мне говорил.

— В город я пробирался, — сказал молодой человек весьма печально.

— Кто велел? — сразу спросил Эберст.

— Полковник Майфельд, — ответил лазутчик. — Сказал в город ехать к коменданту Велерингу.

— И что ты должен был сказать коменданту?

— Чтобы держали город десять дней. Что через десять дней он вернется с людьми.

— Вернется? Откуда? — спросил генерал.

— Из Бёльденгена. Полковник идет туда собирать людей из окрестных мест.

Дорфус немедленно развернул карту на столе у генерала, тот даже помогал, отставляя посуду на край стола.

— Бёльденген, Бёльденген, — повторял капитан, разглядывая карту. — Значит, на западе. У самой границы с Эйпенцелем, у Юнг-Хольцкого перевала. Почему там, почему не в Мюлибахе собирают людей?

— Полковник этот ждет райслауферов из соседнего кантона, — вспомнил Волков письмо купца Гевельдаса. — Тысяча четыреста человек их будет.

— Именно! — воскликнул Дорфус. Он поднял глаза на лазутчика. — А ну, говори, мерзавец, сколько наемников ждет твой полковник?

— Откуда же мне такое знать, — нехотя буркнул молодой человек, — знаю, что будут не все, меньше их будет. Говорили, что всего девять сотен придет.

— А сколько уже собрал полковник? — снова спросил Эберст.

— Пока две сотни людей готовы, — отвечал молодой человек.

Офицеры стали расспрашивать его дальше, но больше он ничего ценного не говорил. Скорее всего, и вправду не знал. Наконец генерал махнул рукой: уводите.

— А как с ним быть? — спросил ротмистр.

— Думал, вы знаете, — отвечал генерал и показал на шею: повесить негодяя. И, пока ротмистр не ушел, добавил: — Ротмистр, вам и людям вашим двадцать талеров.

Офицер молча поклонился — но было видно, что он доволен суммой, — после поволок начавшего было рыдать и просить о пощаде лазутчика прочь от офицеров.

Теперь Волкову и не было нужды объяснять офицерам, что нужно торопиться.

— Либо берем город за пять дней, либо придется выдвигаться, оставляя город у себя в тылу, и давать полевое сражение этому полковнику, — сказал Брюнхвальд.

— Боюсь, что полковник тот будет не один, думаю, что они и на юге, в Мюлибахе, собирают людей, — добавил капитан Дорфус.

— Надо брать город, нужен штурм, раз ворота уже разбиты, — произнес полковник Эберст задумчиво. — Иначе придется отходить к обратно к реке.

«Вот и славно, что вы это понимаете».

— Господа, — начал Волков, — прошу вас, соберите в ротах охотников, первым делом доппельзольднеров и стариков, мне нужно триста человек в первой колонне, а во второй уже пойдете вы, господа, с тысячей человек.

— Вам надо будет? — удивленно или даже с негодованием спросил капитан Дорфус. — Господин генерал, неужто сами вы намереваетесь идти в пролом в первой колонне? — При этом он обвел взглядом других офицеров, ища у них поддержки.

Но полковники Брюнхвальд и Эберст молчали, они уже были согласны с решением генерала.

— От Рохи я возьму сто человек аркебузиров и полсотни ваших, Эберст, арбалетчиков, — продолжал генерал, и не подумав отвечать капитану. — Прошу вас, господа, идите в полки и отберите людей для первой колонны.

На этом завтрак и быстрый утренний совет оказались закончены. Генерал пошел к коню, а Дорфус, в дерзости своей неумерен, шагал рядом и учил генерала:

— Не должно первому офицеру идти в самое опасное место. Разве можно рисковать вами в земле, где каждый человек нам враг.

— Должно, — сухо отвечал кавалер зарвавшемуся молодому офицеру. — Иногда нужно первому офицеру под знаменем становиться в первую линию.

— Иногда, господин генерал, иногда, когда выхода другого нет, когда решается все в битве.

— Сейчас именно все и решается, капитан, вся кампания наша, может так статься, сегодня в этом проломе и решится.

Дорфус еще что-то говорил ему, но кавалер уже садился на коня и не слушал капитана. Покинув лагерь, что перекрывал северную дорогу к северным воротам города, он поехал на юг, туда, где били и били тяжелые пушки.

Пруфф на этот раз не стоял на телеге, а раздобыл где-то кресло.

Генерал был удивлен. Одна створка ворот уже рухнула на землю, а другая криво висела на железе, вся разбитая в щепки. За нею виднелась и переломанная решетка, она тоже почти лежала на земле.

— Так что, можно уже и заходить? — спросил Волков.

— Хочу вон ту створку наземь скинуть, иначе затруднит проход колонны, — отвечал Пруфф.

— Добивайте, пойду надену весь доспех, и уже начнем строиться. — Волкову не терпелось начать дело, аж кулаки сжимались.

Тут оба офицера развернулись на крик:

— Где генерал?

Из-за домов выехал всадник, а пехотинец из охраны батареи показывал ему на офицеров. Всадник увидал Волкова и чуть ли не галопом поскакал к нему.

— Говори, — жестко, ожидая беду, произнес генерал, когда всадник приблизился.

— Господин, парламентеры в лагерь приехали.

— Кто? — не понял слышавший это Пруфф.

— Какие парламентеры? — также не понимал генерал.

— Из города, с ветками пришли, с барабанщиком. Вас спрашивают, их пока майор Роха принимает.

— Продолжайте стрелять, Пруфф! — кинул Волков капитану, уже разворачивая коня, и поскакал со своим выездом в лагерь.

⠀⠀

С барабанщиком пришел офицер с двумя сержантами. Один из сержантов держал знамя с городским гербом. Офицер кланялся.

— Господин бургомистр спрашивает, согласится ли господин Эшбахт принять его.

— Кавалер Эшбахт, — резко поправил парламентера Максимилиан. — Лучше вам обращаться к монсеньору: кавалер Фолькоф фон Эшбахт.

Парламентер поклонился еще раз.

— Соблаговолит ли кавалер Фолькоф фон Эшбахт принять бургомистра свободного города Висликофена господина Фабельмана?

— Что хочет бургомистр? — спросил Волков.

— Бургомистр желает поговорить об условиях откупа от осады, — отвечал ему офицер.

— Откупа? — Волков даже засмеялся. — Через час ждите штурма. Если отобьетесь, поговорим об откупе.

— Так вы не желаете получать выгоду? — удивился парламентер.

— Я возьму ваш город и получу все, — резко заговорил генерал уже без всяких усмешек. — Если надумает, так пусть бургомистр приедет говорить о капитуляции. Больше говорить мне с ним не о чем.

— Я передам бургомистру, — сказал офицер.

— Я жду час, — повторил кавалер. — Только час.

⠀⠀

Фейлинг и Гюнтер помогли ему надеть весь доспех, кроме шлема, Максимилиан разворачивал и смотрел знамя, молодые господа тоже все были уже облачены, уже готовы, предвкушали бой. Стрелки, которых Волков намеревался взять с собой на штурм в первой колонне, вышли из лагеря и пошли к южным воротам.

Но тут над башней северных ворот появился трубач, и ворота раскрылись. И из них стали выходить люди, не менее дюжины, а среди них, под знаменем города, на муле, которого вели под уздцы два солдата, ехал человек.

— Не иначе как сам бургомистр, — удивлялся Роха.

— Неужели капитулировать надумали? — заинтересовался капитан