Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

Генерал не хотел торопиться, он очень надеялся, что так и есть, что это делегация едет говорить о почетной капитуляции. Но не хотел делать преждевременные выводы. Он ждал, пока горожане подойдут. Только бросил капитану:

— Кленк, распорядитесь впустить их в лагерь.

⠀⠀

Старый полнокровный человек, бургомистр Фабельман принял безропотно все его требования. Он стоял перед сидящим генералом, опираясь на палку, и тот не думал предложить сесть. Бургомистр потел в своей старомодной и большой шубе, его лицо, от полнокровия изрезанное сетью мелких сосудов, было почти что синим и мокрым от пота. Он ненавидел генерала и едва скрывал это, но после каждой фразы врага лишь устало кивал.

— Цитадель отдадите под гарнизон мой.

— Как вам будет угодно, генерал, — отвечал господин Фабельман.

— Привратные башни отдадите моим людям под охрану. И городской арсенал весь беру себе.

— Да, конечно… — Бургомистр кивал.

— Гарнизон мой, четыреста человек, обещаете кормить, как своих солдат кормили, а офицерам еду подавать офицерскую, и все от казны города.

— Да, генерал, — отвечал старик.

— Деньги… — Кавалер сделал паузу. — Ну, коли сами пришли с честью, то лишнего просить у вас не буду… Четыре тысячи гульденов.

— Что ж, воля ваша, — нехотя произнес бургомистр.

— И еще… — Генерал опять сделал паузу. — Хоть в сеньоры я вам не набиваюсь, но над башнями и над городом флаги будут висеть мои.

Тут старый бургомистр встрепенулся. Глаза раньше держал вниз, а тут уставился зло на кавалера, палку своими стариковскими белыми пальцами перехватил. Волков уже думал, что сейчас перечить начнет. Но нет, сдержался старик:

— Ваша воля.

— Да, то воля моя, воля победителя, — твердо продолжал генерал. — А жителям скажите, что спасли их от моих людей, если бы не приехали сейчас ко мне, так был бы вам в городе грабеж, а женщинам вашим бесчестье. Деньги… Даю вам срок три дня, чтобы золото собрать. А полкам моим пусть ворота отопрут прямо сейчас.

Бургомистр кланялся, все это ему не нравилось, но старик понимал, что генерал прав, золото и позор уберегли город от беды страшной.

А генерал понимал, что у города нет сил отбить его штурм. Теперь он слегка успокоился.

— Капитан Кленк! — позвал он.

— Да, генерал, — откликнулся тот.

— Бургомистр господин Фабельман сейчас прикажет отворить ворота, баталия ваша пусть идет в город, возьмите цитадель, арсенал, все городские ворота под охрану.

— Будет исполнено, — отвечал ландскнехт, сразу поворачиваясь, чтобы уйти.

— Капитан Кленк, — снова окликнул его генерал и, когда бургомистр стал удаляться, добавил негромко: — Под страхом смерти запретите людям обижать горожан.

— Да, конечно, — поклонился Кленк.

«С этими разбойниками иначе нельзя, с них станется».

⠀⠀

⠀⠀

Глава 12

⠀⠀

«Удача», — сказал бы кто-то. И может, был бы прав, и кавалер с ним согласился бы. «Длань Господня», — сказал бы кто-то другой, и кавалер изо всех сил сказанное поддержал бы. Но сам он думал о том, что вовремя пришел к городу. Его появление было неожиданным для врагов, а бесконечные даже ночные разъезды, за которые его проклинали кавалеристы, обернулись поимкой лазутчика полковника Майфельда. Другой опять сказал бы: «Везение». Но умный ответил бы: «Помилуй бог, удача, везение, Длань Господня… А может, уже и умение?» Зря, что ли, он с младых ногтей из войн не вылезал, прошел лестницу от самого захудалого и бедного солдата до генерала. Не одной же удачей и везением пройден этот путь.

Волков въезжал в сдавшийся город в полном боевом облачении, в роскошном ваффенроке, под знаменем, с выездом, с гвардией, с трубачами и барабанщиками. Шлем не поленился надеть: мало ли тут обозленных горожан, которые с арбалетом управиться сумеют. Так и въехал в город под трубы и барабан, но уже после вошедших сюда ландскнехтов.

Первым делом кавалер, конечно же, хотел посмотреть арсенал. Волков не надеялся, что найдет там пушки: были бы у горожан пушки, так они попытались бы отбиваться от Пруффа. И на мушкеты у него особых надежд не имелось, но вот поножи, наручи, латные перчатки и рукавицы он хотел бы найти. Да и дорогие доспехи, включая стеганки и подшлемники, лишними не были бы. Чуть-чуть не доехал до арсенала, заехал посмотреть цитадель, в которой уже обустраивались и располагались ландскнехты. Прошелся с Кленком по стенам, осмотрел ворота. Удовлетворен не был: все старое, стены кривые, ворота провисли. Горожане много лет не видели около города врагов — это было очевидно.

Генерал хотел уж было ехать в арсенал, но тут караульные пропустили в цитадель трех всадников. Двое были кавалеристы из людей фон Реддернауфа, а третий… То был усталый до изнеможения человек в простой и весьма грязной одежде, но уже по большому ножу на поясе и по крепким ботинкам было видно, что он из солдат.

Кавалер сейчас ничего другого, кроме бед, не ждал. Будь то очередной лазутчик, так кавалеристы на коня бы его не посадили. Он и Кленк смотрели на грязного человека и ждали, пока тот спешится. Волков по лицу Кленка понял, что тот тоже ждет беды.

— Да говори уже, — нетерпеливо произнес капитан ландскнехтов, когда человек, подойдя к ним, поклонился.

— Господин, беда.

А Волков уже знал, откуда этот солдат.

— Горцы разгромили лагерь? — опередил он солдата.

— Когда я уходил, так еще не разгромили, — рассказывал солдат, — мы отбились. Они насели с двух сторон, пытались завалить восточный ров фашинами, потом подожгли их, думали стену сжечь, но мы стену потушили. А ночью я и мой товарищ вызвались охотниками идти к вам. С разных стен слезали, где он теперь — не знаю.

— За храбрость будешь вознагражден, — немедленно пообещал генерал. — Говори, сколько их?

— С востока пришло больше пяти сотен.

«Это ерунда, в лагере почти четыре сотни людей, и семь десятков из них арбалетчики».

— Это те же горцы, что с вами дрались за лагерь, — продолжал солдат. — Арбалетчики говорили, что флаги те же, офицеры те же. Но то полбеды.

— Что еще? — спросил Волков.

— Горожане, ублюдки, они тоже пришли. Не меньше трех сотен, и двести из них арбалетчики.

Волков даже не заметил, как его лицо налилось чернотой, как вытянулись губы в нитку, как сжались кулаки. Но он продолжал слушать солдата, не перебивая того и не задавая вопросов.

— Очень многих поранили — у них получилось три сотни арбалетчиков против семи десятков наших, — болты от них как ливень лились, многих наших ранило до вечера, пока мы штурм отбивали и стену