Похитители бриллиантов - Луи Буссенар

Эти последние слова заставили обоих белых дикарей привскочить.

— Как? — воскликнули они оба одновременно и сразу перестали жевать.

А Смит удостоил их снисходительно-высокомерной улыбкой, которая должна была напомнить о его превосходстве, и сказал:

— Что, ребята, встрепенулись? Понравилось?

У Корнелиса и Питера были набиты рты. Они могли только утвердительно мотнуть головами. Но это помогло им проглотить пищу, и тотчас оба брата обрели способность говорить.

— Конечно, джентльмен!

— Вот и отлично. Стало быть, излишне спрашивать вас, не переменили ли вы прежнее решение.

— Мы принадлежим вам телом и душой. Вы это отлично знаете.

— Теперь уж недолго ждать. Или я сильно ошибаюсь, или мы подходим к цели.

— Приказывайте. Мы все сделаем. Наши собственные интересы — лучшая гарантия нашей полной преданности вам. Но ведь у вас есть еще и свои доводы, против которых возражать невозможно, — с простодушным видом ответил Корнелис.

— Вы умница! — заметил Смит.

— Не знаю. Но мне страшно хочется стать миллионером.

— Похвально. Раз так, слушайте меня. Вы, должно быть, догадываетесь, что если я заставил вас карабкаться на эту кручу, то не для того, чтобы посмотреть, крепкие ли у вас ноги.

— Вам видней.

— И не для того я вас привел на эту почти недоступную площадку, чтобы вы подышали горным воздухом.

— Нам все равно.

— Здесь будет наш штаб. И уж поверьте мне, если я выбрал это место, то не без оснований.

Тут Корнелис, по-видимому, вспомнил побои, какие ему нанес Смит, и сказал:

— Ваша милость все делаете основательно. Верно, Питер?

У Смита лицо прояснилось.

— Хорошо, что вы этого не забываете, ребята. Но довольно болтать попусту. К делу! Мы находимся неподалеку от склада, о котором знаю только я один. Там мы найдем оружие, одежду и в особенности еду. И в таком количестве, что хватило бы для целого войска.

— Неужели? — с энтузиазмом воскликнули братья.

— Так что важный вопрос о питании разрешен. А он тем более важен, что, как только мы раскопаем клад, надо будет подумать об отъезде в цивилизованные края. Но это еще не все. Нам понадобится фургон — по крайней мере один — и хорошая упряжка «соленых» быков,[43]которые не заболеют в пути. А отсюда, сверху, мы легко можем видеть все фургоны, которые приходят на прииск и уходят…

— …и которые можно взять за спасибо! — грубо рассмеявшись, воскликнул Питер.

— Вот что, дружок! — холодно оборвал его Смит. — Я заметил, что Корнелис умница. К сожалению, должен сказать вам, что вы, по-видимому, круглый дурак.

— Почему, джентльмен?

— Потому что надо будет платить, чтобы избежать каких бы то ни было неприятностей. И платить щедро. Поняли? Когда человек богат, он должен быть честен. И наконец, не мы одни знаем о сокровищах кафрских королей и не мы одни за ними гоняемся.

— Да, конечно. Есть три француза…

— …и Клаас, ваш милый братец.

— Совершенно верно! А мы про него и забыли!

— Но я, ваш начальник, я должен думать обо всем! Стало быть, вы засядете один справа, другой слева от плато и возьмете под наблюдение все видимое пространство между юго-востоком и юго-западом, не упуская также из виду и реку вверх и вниз от водопада.

— Это нетрудно. Все?

— Пока все.

— Я думаю, что это «пока» не будет тянуться слишком долго.

— Почему?

— Потому что справа, на лесной опушке, я вижу людей и много скота.

— Что за люди?

— Негры.

— А скот какой?

— Верховые быки.

— Вы уверены?

— Вполне. Вот они остановились. По-видимому, хотят здесь расположиться.

— Надо как можно скорей связаться с ними. У них быки, несомненно, «соленые». Купить во что бы то ни стало! Фургон после найдем. Быть может, быки не захотят идти в упряжке, но это уж вы возьмете на себя — приучить их к ярму.

— Положитесь на нас, джентльмен.

— Питер, переговоры возлагаю на вас. Будьте уступчивы и не скупитесь. Я могу предложить в обмен самые разнообразные товары. И платить буду через три дня после получения быков. Кстати, какие у вас отношения с публикой на прииске Виктория?

— Отвратительные. От нас требовали, чтобы мы с Корнелисом непременно указали, где лежит клад, и поставили нас во главе экспедиции, а мы ушли.

— Стало быть, новые конкуренты! — сказал Смит насмешливо. — Увидим. А пока что, Питер, идите. И будьте осторожны. Избегайте всяких встреч и попросите наших будущих продавцов немножко отойти в глубину леса. У французов это называется купить веревку, не купив теленка, но у нас выбора нет, мы должны хвататься за первую возможность. Ступайте.

— До свидания, джентльмен.

— До свидания, дружок.

Смит снова занялся изучением местности по карте, Корнелис стал на свой наблюдательный пункт, а Питер спокойно спускался по крутой тропинке.

Он добрался до владельцев скота меньше чем за два часа и тотчас узнал всадников, если только можно назвать всадниками людей, которые ездят верхом на рогатом скоте: это были люди из племени макололо.

Питер знал их обычаи и язык и сразу обратился к ним как человек, знакомый со всеми правилами вежливости и приличий. Ему оказали сердечный прием, тем более что он белый. Зная, как макололо любят животных, он осмотрел все стадо и расхваливал его как знаток.

Действительно, любой скотовод замер бы от удовольствия на его месте. А всякий, кто слыхал о методах разведения скота, применяемых туземцами Южной Африки, был бы глубоко удивлен.

В стаде были быки двух различных пород. Одних называют «батока», потому что их разводит племя батоков. Быки эти невысокого роста, прекрасно сложены и весьма легко одомашниваются, так что их используют для верховой езды. Они отличаются замечательно веселым нравом. Стоит пастуху, если он идет впереди, прыгнуть, и все стадо начинает прыгать. По вечерам они, резвясь, собираются вокруг костров и спят со своими хозяевами, так что их даже не привязывают.

Вторая порода называется «бароти» — по имени долины, которая считается ее родиной. Быки огромного роста. Встречаются экземпляры, у которых два метра от копыта до плеча. У них высокие жилистые ноги и рога, достигающие двух с половиной метров в длину.[44]