Экскалибур - Бернард Корнуэлл

Я выставил у открытых ворот часового, в то время как все мы оттаскивали трупы в дом. Их, конечно, следовало предать огню, да только в усадьбе не нашлось достаточно дров, и времени на то, чтобы обрушить соломенную крышу на мертвые тела, у нас не было, так что мы просто сложили их в ряд, и я помолился Митре — попросил, чтобы в один прекрасный день мне удалось отомстить за погибших как подобает.

— Надо обыскать деревню, — сказал я Эахерну, закончив молитву. Но мы не успели. В тот день боги нас покинули.

Поставленный у ворот дозорный сторожил из рук вон плохо. И я его не виню. Все мы слегка повредились в уме на той вершине, и часовой, верно, глядел на залитый кровью двор, вместо того чтобы наблюдать за склоном, и конников завидел слишком поздно. Я услышал его крик, но к тому времени как я выбежал из дому, дозорный был уже мертв, а всадник в темных доспехах вытаскивал копье из бездыханного тела.

— Взять его! — завопил я и побежал к чужаку, рассчитывая, что он развернет коня и ускачет прочь, но он бросил копье и помчался прямиком во двор, а следом за ним — еще всадники. — Ко мне! — приказал я, и мои девятеро уцелевших воинов столпились вокруг меня и образовали небольшой щитовой заслон, хотя у большинства из нас щитов не было — мы отложили их, пока оттаскивали погибших в дом. У некоторых даже копья и то не нашлось. Я извлек из ножен Хьюэлбейн, но я уже знал: надежды нет, ведь всадников во дворе собралось более двух десятков, а вверх по холму скакали еще люди. Они, верно, поджидали в лесу за деревней — небось надеялись, что вернется Исса. Я в Беноике поступал точно так же. Мы вырезали франков в каком-нибудь приграничном форте и оставались ждать в засаде, а теперь я и сам угодил в такую же западню.

Всадники были мне незнакомы, щиты — без гербов. Некоторые замазали кожаные щиты черной смолой, но то не были Черные щиты Энгуса Макайрема. То были покрытые шрамами, закаленные в боях воины — бородатые, нечесаные, пугающе самонадеянные. Их предводитель, в роскошном шлеме с узорчатыми нащечниками, ехал верхом на вороном жеребце. Кто-то из его людей поднял Гвидрово знамя; главарь расхохотался, развернулся и поскакал ко мне.

— Лорд Дерфель, — поприветствовал он меня.

Я сделал вид, что не слышу, и оглядел залитый кровью двор в безумной надежде отыскать хоть какое-нибудь средство к спасению, но нет: всадники с мечами и копьями обступили нас тесным кольцом, дожидаясь приказа убить нас.

— Кто вы такие? — спросил я предводителя в изукрашенном шлеме.

Вместо ответа он просто поднял нащечники. И улыбнулся мне.

Улыбка была не из приятных, вполне под стать собеседнику. Передо мной был Амхар, один из Артуровых сыновей-близнецов.

— Амхар ап Артур, — поприветствовал я его и сплюнул.

— Принц Амхар, — поправил он меня. Как и его брат Лохольт, Амхар всегда досадовал на свое незаконное происхождение, а теперь вот решил принять титул принца, хотя отец его королем не был. Нелепое притязание, сказал бы я, кабы Амхар не изменился до неузнаваемости с тех пор, как я мельком видел его на склонах Минидд Баддона. Он повзрослел и теперь выглядел куда более представительно. Борода сделалась гуще, на носу белел шрам, а нагрудник испещрили с десяток ударов копий. Похоже, сражения в Арморике немало способствовали возмужанию Амхара, да только и зрелость не смягчила его угрюмого недовольства. — Я не позабыл твоих оскорблений при Минидд Баддоне, — промолвил он. — Я с нетерпением ждал того дня, когда смогу за них отплатить. Но брат мой, сдается мне, этой встрече еще более порадуется. — Это я держал руку Лохольта, когда Артур отрубил ему кисть.

— И где же твой брат? — спросил я.

— При нашем короле.

— А ваш король — кто он? — спросил я. Я знал ответ заранее, но хотел услышать подтверждение.

— Король у нас с тобой один, о Дерфель, — отозвался Амхар. — Мой дражайший кузен Мордред. — А куда еще могли отправиться Амхар с Лохольтом после разгрома при Минидд Баддоне? Подобно столь многим изгоям Британии, они нашли убежище у Мордреда, который привечал всех без исключения отчаянных мечников, стекавшихся под его знамя. То-то порадовался Мордред, заручившись верностью Артуровых сыновей!

— Король жив? — осведомился я.

— Жив и процветает! — заверил Амхар. — Его королева послала деньги Хлодвигу, и Хлодвиг, чем сражаться с нами, предпочел взять ее золото. — Он улыбнулся и указал на своих воинов. — Так что вот они и мы, Дерфель. Пришли докончить то, что начали нынче утром.

— Собственной душой заплатишь ты мне за то, что сделал с этими людьми, — проговорил я, указывая Хьюэлбейном на лужи черной крови, растекшиеся по двору Дун Карика.

— Мы с братом и наш кузен сами решим, как именно с тобой расплатиться, — заверил Амхар, наклоняясь в седле.

Я вызывающе глянул на него.

— Я верно служил твоему кузену.

Амхар улыбнулся.

— Полагаю, больше он в твоих услугах не нуждается.

— Тогда я, пожалуй, уеду из его страны, — проговорил я.

— Сомневаюсь, — мягко возразил Амхар. — Думается, мой король захочет повидаться с тобой в последний раз, а я знаю доподлинно, что и брату моему не терпится перемолвиться с тобою словечком-другим.

— Я бы лучше уехал, — промолвил я.

— Нет, — отрезал Амхар. — Ты поедешь со мной. Положи меч на землю.

— Приди и возьми его сам.

— Как скажешь, — обронил Амхар, нимало не обеспокоившись. Да и с какой бы стати? Он превосходил нас в численности, и по меньшей мере половина моих воинов не имели ни щита, ни копья.

Я обернулся к своим людям.

— Кто хочет сдаться, — объявил я, — выходите из круга. Что до меня, я стану драться. — Двое копейщиков, оставшиеся безоружными, нерешительно шагнули вперед, но Эахерн рявкнул на них, и бедняги словно приросли к месту. Я махнул рукой: идите, мол. — Ступайте, — удрученно произнес я вслух. — По мосту мечей я никого за собой против воли не потащу. — Двое отошли было в сторону, но Амхар кивнул своим всадникам, те окружили злополучную пару, размахнулись мечами — и на вершине Дун Карика вновь пролилась кровь. — Ублюдок! — заорал я и бросился к Амхару, но тот лишь рванул поводья и отъехал подальше, а люди его между тем обрушились на моих копейщиков.

И снова началась резня, а я был бессилен предотвратить ее. Эахерн убил одного из Амхаровых людей, но не успел вытащить копья у него из брюха, как другой всадник зарубил Эахерна сзади. Остальные мои люди погибли столь же быстро. Амхаровы копейщики были милосердны хотя бы в этом. Они не позволили душам моих людей задержаться на земле, но рубили и кололи с яростной одержимостью.

Я этого уже не видел: пока я гнался за Амхаром, один из его всадников подъехал ко мне сзади и со всей силы ударил по затылку. Я упал, в голове моей заклубился черный туман, пронизанный вспышками света. Помню, как рухнул на колени; второй удар пришелся мне по шлему, и я подумал, что, верно, умираю. Но Амхар задумал взять меня живым, и когда я пришел в себя, то увидел, что лежу на навозной куче Дун Карика, запястья мои стянуты веревкой, а Хьюэлбейн в ножнах висит у Амхара на поясе. Доспехи у меня забрали, с шеи сняли тонкое золотое ожерелье, а вот броши Кайнвин не нашли: она по-прежнему надежно пряталась у меня под курткой. Теперь Амхаровы воины деловито отпиливали мечами головы моим копейщикам.