К теплым морям. Том второй - Sgtmadcat

личное дело. Меня больше другое удивляет. Уже второй человек со «Сто Тринадцатого» сумел исчезнуть и начать новую жизнь. Не удивлюсь, если и остальные выжившие тоже так же поступили. И тут вопрос — как моряки, которых никогда такому не обучались, сумели провернуть подобное? А ведь их искали. И мы, и другие. Но, насколько нам известно, не нашли. Что-то тут не сходится…

— Помогли им… — предположил Семен Николаевич после недолгого размышления.

— Агент! — Пастухов щелкнул пальцами, — «Пересмешник» ваш — больше некому!

— Но когда он успел?

— Тут два варианта — либо он выжил после уничтожения комплекса… Либо спланировал все заранее.

— Скорее второе. Если он выжил, то резон ему прятаться? Скомпрометировано было окружение Иваркина. От нас то ему зачем бегать?

— А зачем Вареникову было от нас бегать?

— Тоже верно…

Внезапно вскочив, Семен Николаевич заметался по кабинету. Пастухов с интересом наблюдал за этим.

— Что-то в голову пришло?

— Да! Вот только что! Как вы сказали — «Снаряд в одну воронку не падает»?

— Как выяснилось — падает. Да еще как.

— Вот именно! Мы думаем, что Бабкин — это случайность. Потому его и прозевали. Думали на Фролова с его разветвленной агентурной сетью и за ним «зевнули» одиночку.

— Верно… Понимаю, к чему вы клоните… Ох — тогда у нас проблемы.

— Да. И большие. Потому, что это — идеальный резервный вариант на случай разоблачения крупной агентурной сети. Автономный дремлющий агент, в таком случае, получает даже больше возможностей. После «чистки» все, кто её прошел, получают неофициальный кредит доверия. Освобождаются посты, которые можно занять, появляется нужда в кадрах…

Внезапно остановившись, Семен Николаевич схватил со стола бумаги.

— Эта дамочка и те наемники появились после того, как мы заинтересовались Варениковым… Это не совпадение! Это — сигнал!

— Да чтоб меня… — Пастухов тяжело выпустил воздух и потянулся к телефону, — Начну с Майора.

— Подозрительно легко бумаги нашел?

— Да. Потом, не поднимая шума, но быстро, переберем всех по вашей схеме… Первым делом в Институте. Потому, что нам потребуются их мощности для проверки.

— Я дам вам содействие с моими. Если у нас «течь», то не удивительно, что обещанные «неприятности» идут с таким скрипом.

— Добро… Эх нет нам покоя, видать… Опять в кабинете поселюсь.

— Служба у нас такая. Ладно — я к себе. Буду искать. Найду — три шкуры спущу…

* * *

«Ты на меня плохо влияешь…» — подойдя к курящему у окна Старпому, Миледи отобрала сигарету и, сделав глубокую затяжку, выпустила дым ему в лицо. Старпом разогнал облако взмахом ладони, успев увидеть как глаза Миледи, на секунду, из голубых стали желтовато белыми, словно раскаленная сталь.

— Опять ты пытаешься это сделать?

— Да. И то, что не получается, меня раздражает! Ты вообще многих раздражаешь, ты в курсе?

— Я старался… — скромно кивнул Старпом, — А ты можешь не переживать — завтра мы уходим. Капитана тут всё достало. Хотя я бы задержался еще на недельку.

— Тебе тут понравилось? Неожиданно…

— А почему должно было не понравится?

— Ну ты у нас, вроде как, за свободу?

— Клевета. Я не за свободу — я за справедливость! Если кто-то готов сражаться, то будет справедливо, если он победит. Если кто-то склоняет голову, то будет справедливо если ему наденут ошейник. А на чью-то свободу или несвободу мне плевать. Каждый должен получить то, что заслужил.

— Ты поэтому спутался с Эринцами?

— Нет конечно. Я с ними потому, что они виски отменный гонят, и выпить любят. Ну и в целом ребята веселые. А еще пиво! Ты бы знала какое они делают пиво…

— Ты опять прикидываешься дураком, чтобы меня позлить?

— Разумеется! Ты сама сказала, что я многих раздражаю. И это не случайность! Это — ежедневный упорный труд! Ай! Ай! Отпусти мои «причиндалы» — они тебе еще пригодятся…

— Я бы с удовольствием их выдрала и набила из них чучело, но боюсь Георг не одобрит такое украшение в моей спальне.

— Кто такой Георг?

— Мой дворецкий.

— Зачем тебе дворецкий?

— Во первых, в свое время, это было модно, — отпустив Старпома Миледи брезгливо отряхнула пальцы, — А во вторых, знал бы ты как приятно, когда по утрам тебя будит солидный господин в безукоризненно выглаженном фраке и говорит что-то вроде: «Доброе утро госпожа. Вы вчера поздно легли и не распорядились насчет завтрака, поэтому я приготовил омлет по Гюйонски, а также взял на себя смелость перенести вашу встречу на два часа…» Хотя, кому я это рассказываю? Человеку, который все время живет в отелях и постоялых дворах?

— Неправда! У меня, один раз, был свой дом. Ты там, кстати тоже была!

— Да. И помню, как он выглядел. Помесь лаборатории с пыточным подвалом.

— Что?! Да у меня там даже камин был!

— В котором ты заживо сжег человека. При мне!

— Не только при тебе, но и по твоей просьбе!

— Я не просила его сжигать!

— Я задал тебе вопрос и ты сказала: «Да!»

— Ты спросил: «Эта штука же не боится огня?» и, когда я сказала «Да», пнул несчастного ублюдка в огонь.

— Ну, во первых, он мне сильно не нравился, а во вторых, та штука нужна была тебе срочно, а он её проглотил. Что мне еще оставалось делать?

— Ты не знаешь, как по другому достать из человека то, что он проглотил?

— Знаю. Но это довольно мерзкое зрелище. С какого бы конца оно не вышло. Я не хотел делать это при тебе.

— А сжечь его при мне, по твоему, менее мерзко? Я потом неделю жаркое есть не могла.

— По крайней мере, более чисто. Мне лень было полы мыть.

— Вот оно что!

— А еще я хотел произвести на тебя впечатление. Думал, ты оценишь.

— Я должна была это оценить?

— А ты не оценила?

— Оценила… Еще как оценила. Ты вообще мастер производить впечатление на дам. Если продолжаешь в том же духе, то я не удивлена, что тебе понадобилась эта простушка с прополосканными начисто мозгами. Другие от тебя бегут без оглядки.

— Во первых, я тогда был не особо опытен в таких делах, а во вторых — у нас потом была жаркая ночка. Возле того самого камина, кстати. Так что, можно сказать, что все удалось.

— Ты опять пытаешься меня довести? То, что случилось потом, никак с этим не связано. А про камин я просто забыла.

— Вот видишь? Если я способен заставить девушку забыть о подобном…

— Теперь заставь меня забыть об этом разговоре. А себя — о плане пробраться в Убежище. Ничего хорошего из этого не выйдет.