Сокровище Чингисхана - Дирк Касслер

Какую-то долю секунды она висела в воздухе, ожидая паде­ния и всплеска воды, но их не последовало.

Словно из ниоткуда над поручнями возникли две сильные руки и схватили ее за воротник рубашки и шорты. Вместо вер­тикального падения Саммер почувствовала свободный полет вверх и кувырок через перила. Прежде чем она плашмя шлеп­нулась на палубу, эти же руки снова подхватили ее и неожи­данно осторожно поставили на ноги. Руки принадлежали Тон­гу. Для человека ниже Саммер почти на фут он проявил удиви­тельную силу, не говоря уже о ловкости.

— Вы пойдете на борт нашего судна! — рявкнул он.

Удар его пришелся в левую часть лица Саммер. Он был на­столько быстрым, что она даже не успела увернуться. Ноги под­косились, и она упала на колени. Перед глазами заплясали яр­кие искры, но сознание Саммер не потеряла. Ошеломленную, полуоглушенную, ее втащили на буровое судно, проволокли по палубе и, втащив на мостик, заперли в крохотной каморке по­зади рулевой рубки.

Саммер примостилась на смотанном канате, оперлась спи­ной о стену. Ей казалось, весь мир вращается перед глазами. К горлу подступала тошнота, она долго старалась сдержать ее, но наконец выплеснула в грязное ведро, стоявшее в углу. Она сра­зу же почувствовала себя лучше, вскочила и бросилась к неболь­шому открытому иллюминату. Свежий воздух, который она жадно глотала, постепенно помог ей прийти в чувство. Взгляд ее просветлел, она увидела ту же бухту, то самое место, где со­всем недавно стояла баржа.

«А где же наша баржа?» — подумала Саммер и, повертев головой, в конце концов обнаружила на поверхности океана постепенно отдаляющуюся слабую коричневую точку. Прищу­рившись, Саммер попыталась разглядеть на ней фигуры Дирка и Джека, но ничего не увидела.

Пустая баржа уходила в открытый океан без них.

44

Дирк почувствовал, как руки его обмякли и начали ослабе­вать. Ему приходилось держать тяжелый сильфон и поминутно поправлять шланги, все время норовившие перехлестнуться или согнуться от невидимых толчков в окружавшей воде. Хотя Дал­грен иногда и помогал ему, вся тяжесть управления сильфоном вот уже больше часа лежала на нем. Работа стала более напря­женной из-за нарастающих подводных течений, вызванных отливом, который отбрасывал поверхностную воду в сторону моря со скоростью почти два узла. На дне потоки значительно ослабевали, но все равно удержать на месте извивающийся, норовивший вырваться сильфон было невероятно сложно — процесс напоминал установку флага на булавочной головке при сильном ветре на крыше дома.

Не переставая удерживать сильфон, Дирк посмотрел на во­долазные часы. До окончания монотонной работы и перерыва оставалось всего пятнадцать минут. Раскопки шли медленнее, чем он предполагал, и тем не менее они смогли очистить от на­роста и песка большой прямоугольный кусок дерева шириной футов шесть. Кусок был толстым и плоским, очень напоминав­шим формой корабельный руль. Правда, немного озадачивал его размер. Далгрен, прощупывая буром дерево, определил его длину — она составила двадцать футов. Размер руля небыва­лый для парусников того времени.

Проследив за уходящими вверх пузырькам воздуха, Дирк увидел, что рядом с их баржей находится большое черное суд­но. Они с Далгреном слышали рокот его винтов, видели, как оно приближалось и подруливало, надеясь про себя, что придурок-рулевой не совсем тупой и не бросит якорь прямо им на головы. «Еще одну группу киношников принесла нелегкая, — решил Дирк. — Сейчас начнут снимать, а то и поплавать захо­тят, пофотографировать подводные работы. Привет, ребята, только вас нам тут недоставало», — саркастически подумал он.

Он недовольно мотнул головой, и раздражение, казалось, немного прошло. Он вернулся к работе — попытался счистить тонкий слой песка, подвигал сильфоном, провел кончиком воз­духовода по песку, но тот остался неподвижен. Воздуховод не работал, не всасывал песок. Только теперь Дирк заметил, что и вибрация исчезла, и шума от работавшего наверху компрессо­ра тоже нет. Отключить компрессор могла Саммер, подавая им таким образом сигнал срочно подниматься на баржу, либо в двигателе компрессора закончилось горючее. Дирк застыл, ре­шив минуту-другую не всплывать, а дождаться, пока Саммер вновь запустит компрессор.

В нескольких ярдах от него Далгрен продолжал вгонять в песок бур. Краем глаза Дирк заметил, как он вдруг вздрогнул и начал всплывать. Что-то в движениях Джека показалось ему подозрительным. Оглядев друга, Дирк понял — интуиция не обманула его. Далгрен выронил бур и обхватил ладонями мас­ку с подходящим к ней шлангом. Ноги его безжизненно болта­лись в воде. Несколько секунд он провисел неподвижно, затем начал всплывать. Выглядел он, как подумалось Дирку, словно марионетка, подвешенная на тонкой пружинке.

У него не было времени отреагировать на поведение Дже­ка, поскольку секундой позже сильфон, висевший в его руках спокойно, вдруг ожил, вырвался и устремился на Далгрена. Шланг, идущий к маске Дирка, натянулся, Дирк резко вски­нул голову и, ухватившись за шланг, хотел было потянуть его вниз, но тот пошел вверх, увлекая его с собой.

— Какого... — попытался произнести он, но недоговорил — в шланге не было воздуха. Для проверки он сделал небольшой вдох — бесполезно. Подача воздуха прекратилась. Кто-то вы­ключил компрессор, питавший шланги воздухом. Как и Далг­рен, он непроизвольно схватился за шланг, чтобы управлять движениями и не дать водолазному шлему сместиться. Позади него вышедший из-под контроля сильфон то беспорядочно болтался из стороны в сторону, то извивался на месте в дикой пляске. Вдруг он, раскачавшись, устремился прямо на Дирка, ударил ребристой поверхностью по ноге и сразу же отскочил. Без воздуха, повиснув тряпичной куклой, после весьма болез­ненного контакта с сильфоном, Дирк имел достаточно основа­ний, чтобы впасть в панику. А в воде от паники до гибели мень­ше шага.

Но Дирк не запаниковал. Лучшие годы своей жизни он от­дал подводному плаванию, и внезапный отказ техники под во­дой не стал для него чем-то новым. На мелководье ему уже не раз доводилось всплывать с опустошенным досуха аквалангом. Он накрепко запомнил аксиому: ключевой момент выживания в чрезвычайной ситуации, под водой или в любом другом мес­те, — это способность сохранять спокойствие и мыслить логи­чески.

Главной задачей оставалось достать воздух. Можно было просто поддаться естественному порыву и всплыть на поверх­ность, но Дирк не видел в этом никакой необходимости. У каж­дого водолаза, работающего без акваланга, с подачей воздуха в шлем через шланг, имеется неприкосновенный запас — буты­лочка воздуха величиной с термос объемом тринадцать куби­ческих футов, так называемый пони-бак. Воздуха в нем хватает на десять минут. Одной рукой Дирк отцепил шланг, другой — висевшую с левой стороны пояса жизнеобеспечения бутылку с воздухом, открыл на ней кран и тут же сделал два больших глот­ка через регулятор. Сердцебиение сразу прошло, пульс пришел в норму.

Мысли его вернулись к Далфену. Воздух им подавался че­рез один раздваивающийся шланг. В тридцати футах перед со­бой Дирк увидел пузырьки воздуха, поднимавшиеся от шлема Далгрена, и по ним догадался — тот тоже приложился к ава­рийной бутылке. Сильфон, опасно болтавшийся за спиной Далгрена, двинулся к нему, но пронесся мимо. Находившую­ся в сильфоне трубу воздуховода словно кто-то тянул вверх, поэтому гофрированная трубка постоянно извивалась, прыгая в воде как мячик на резинке и норовя задеть водолазов. Дирк заметил, как сильфон снова зашел за спину Далгрену, сжался и подал другу знак рукой быть настороже. Однако техасец не уви­дел сигнала, он был занят тем, что поднимался к поверхности, перебирая руками по шлангу подачи воздуха в его шлем. Не прошло и секунды, как гофрированная труба сильфона растя­нулась и стремительно полетела на Далгрена. На этот раз, к ужасу Дирка, удар пришелся в затылок. Тело Далгрена сразу обмякло, сильфон, извиваясь и подпрыгивая, двинулся в сто­рону.