За борт! - Клайв Касслер

Словно из прошлого, пронзая воздух звуками медного свистка, взбивая колесами морскую воду в пену и волоча за собой длинный шлейф дыма из двух одинаковых труб, к буксиру с изяществом беременной красавицы, которая подбирает юбки, чтоб перейти через лужу грязи, приближался „Стоунуолл Джексон“.

Порывы ветра развевали на корме огромный звездно-полосатый флаг Конфедерации Южных Штатов, а на крыше рубки человек яростно колотил по клавишам старинной паровой каллиопы, выводя мелодию гимна южан „Дикси“. Вид речного судна, отважно бороздящего морские волны, трогал сердца летчиков в небе. Они знали, что становятся свидетелями невиданного события.

В изысканно украшенной рубке Питт и Джордино смотрели на баржу и буксир, которые с каждым оборотом тридцатифутовых колес делались все ближе.

— Этот парень был прав.

Джордино перекрикивал свисток и звуки каллиопы.

— Какой парень? — громко спросил Питт.

— Тот, что сказал: „Храните деньги Конфедерации: Юг снова восстанет“.

— К счастью для нас, он действительно восстал, — с улыбкой согласился Питт.

— Мы их догоняем.

Это сказал маленький человек, обеими руками поворачивавший шестифутовое рулевое колесо.

— Они потеряли скорость, — заметил Питт.

— Если котлы не взорвутся и наша старушка выдержит эти проклятые воды… — Человек за штурвалом замолчал на середине фразы, чуть повернул седобородую голову и с абсолютной точностью послал струю желтой табачной слюны в медную плевательницу, после чего закончил: — Мы догоним их на следующих двух милях.

Из своих шестидесяти двух лет капитан Мелвин Белчерон тридцать два года водил „Стоунуолл Джексон“. Он наизусть знал все буи, повороты, отмели и речные берега от Сент-Луиса до Нового Орлеана.

Но он впервые вывел свой корабль в открытое море.

„Старушка“ была построена в 1915 году в кентуккийском городе Коламбус, на реке Огайо. Она была последней вспышкой огня воображения в золотые годы колесных пароходов, и после таких, как она, уже не было. Запах горящего угля, паровой свисток и ритмичный плеск колес ныне остались только в книгах по истории.

У судна был низкий деревянный корпус, длинный и широкий, двести семьдесят на сорок четыре фута. Горизонтальные неконденсирующие двигатели давали сорок оборотов в минуту. Водоизмещение составляло чуть больше тысячи тонн, а осадка в воде, несмотря на большую массу, — всего тридцать два дюйма.

Внизу под главной палубой четыре человека, потные, перемазанные сажей, яростно бросали уголь в топки под четырьмя котлами высокого давления. Когда стрелка на циферблате начала приближаться к красной отметке, старший механик, старый сварливый шотландец по имени Макгин, повесил на манометр свою шляпу.

Макгин первый проголосовал за преследование, когда после падения вертолета в реку близ Форт-Джексона Питт выбрался вместе Джордино и Хоган из воды и описал ситуацию. Вначале рассказ Питта был встречен с откровенным недоверием, но, когда все увидели их раны и изрешеченный пулями вертолет и услышали рассказ помощника шерифа о мертвых и раненых агентах ФБР в нескольких милях ниже по реке, Макгин приказал разводить огонь в топках, Белчерон собрал экипаж, и сорок человек из Шестого Луизианского полка с громкими возгласами поднялись на борт, таща за собой две старинные полевые пушки.

— Подбросьте угольку, парни! — кричал Макгин своим чумазым кочегарам. В мерцании огня за открытыми дверцами топок он со своей козлиной бородкой и косматыми бровями походил на дьявола. — Если мы хотим спасти вице-президента, надо поддать пару.

„Стоунуолл Джексон“ шел за буксиром и баржей так, словно чувствовал необходимость торопиться. Когда пароход был новым, он развивал скорость до пятнадцати миль в час, но на протяжении последних сорока лет его ни разу не заставляли двигаться быстрее двенадцати миль в час. Сейчас же он несся вниз по реке на четырнадцати, пятнадцати, шестнадцати… восемнадцати милях в час. Вырвавшись из Южного прохода, он делал двадцать миль, изрыгая из труб дым и искры.