Свирепая справедливость - Уилбур Смит

Одно их основных положенией его профессии: любовь ослепляет и оглушает человека, лишает его разума. Питер был влюблен и знал это.

"Хорошо. Значит теперь мне нужно освободить ум и постараться все обдумать заново, словно я не околдован".

- Питер, что с тобой? - снова спросил Стивен, теперь с искренней озабоченностью. Невозможно думать, когда Стивен нависает над ним. Надо убрать его.

- Я лечу в Иерусалим вместо тебя, - сказал Питер.

- Ну, послушай, старина!

- Мы с тобой меняемся местами.

- Не выйдет. - Стивен решительно покачал головой. - Калиф разоблачит тебя с ходу.

Питер взял свой чемоданчик и прошел в ванную. Быстро натянул парик, прилепил усы и позвал.

- Стивен, зайди.

Они стояли рядом и смотрели в зеркало.

- Боже! - ахнул Стивен. Питер слегка сменил осанку и стал еще больше похож на брата.

- Невероятно. Никогда не думал, что ты такой красивый парень, усмехнулся Стивен и удивленно покачал головой. Питер точно повторил его жест.

- Черт возьми, Питер. - Смех замер на устах Стивена. - Хватит. У меня мурашки по коже.

Питер стянул парик.

- Получится.

- Да, - согласился Стивен. - Может получиться. Но откуда ты знал, в каком я буду костюме?

- Тайна фирмы, - ответил Питер. - Не волнуйся. Давай займемся бумагами.

В спальне они двумя стопками выложили свои документы и быстро их просмотрели.

Фотографии на паспортах подойдут.

- Тебе придется сбрить свое сито для супа, - сказал Питер, и Стивен с сожалением провел по усам пальцами - от середины направо, налево.

- Это необходимо? Я себя буду чувствовать так, словно вышел к обществу без брюк.

Питер достал из внутреннего кармана ручку с золотым пером, взял со столика листок бумаги с грифом отеля. Некоторое время рассматривал подпись Стивена в паспорте, попробовал изобразить ее на листке.

- Нет. - Покачал головой и попробовал снова. Похоже на походку Стивена, дерзкую и уверенную, "Т" перечеркнуто решительным росчерком пера.

Через шестьдесят секунд подписи было невозможно различить.

- С этим париком на голове ты можешь однажды войти в мой банк и получить по чеку всю сумму, - с беспокойством заметил Стивен. - А потом пойти ко мне домой и лечь в постель в Пат.

- А что, неплохая мысль. - Питер задумался.

- Не надо так шутить, - взмолился Стивен.

- А кто шутит? - Питер просматривал кредитные карточки, карточки членства в клубах, водительсике права и другие документы, сопровождающие цивилизованного человека.

Стивен с большим трудом овладел подписью брата, но через двадцать минут тренировки смог подписываться достаточно похоже, чтобы удовлетворить служащих отеля.

- Вот адрес отеля на левом берегу. Великолепный ресторан, и работники проявляют полное понимание, если тебе вздумается угостить молодую леди у себя в номере выпивкой.

- Изыди, сатана! - Стивен не без удовольствия подумал о такой возможности.

- Всего на несколько дней, Стивен. Держись незаметно. За все плати наличными. Держись подальше от "Георга У" и "Мориса", "Ле Доена" и "Максима" - от тех мест, где тебя знают.

Они внимательно прошлись по всем подробностям обмена личностями, пока Стивен сбривал усы и натирал кожу кремом.

- Теперь тебе лучше уйти, - сказал наконец Питер. - Надевай это. - Он протянул свою шинель. - И поменяемся галстуками.

Стивен был готов. Он неловко стоял у двери в тесноватой для него шинели.

- Стивен, я могу тебя спросить? - Питер не знал, почему ему захотелось это узнать: так давно и глубоко это было погребено в нем, но сейчас почему стало очень важно узнать.

- Конечно, старик. - Стивен, по-видимому, тоже радовался возможности оттянуть прощание.

- Сандхерст. - Питер старался скрыть замешательство в своем голосе. Я тебя никогда не спрашивал... но ведь ты этого не делал, Стивен?

Стивен спокойно и твердо встретил его взгляд.

- Нет, Питер. Не делал. Даю слово.

Питер взял протянутую правую руку брата и крепко пожал. Нелепо испытывать такое облегчение.

- Я рад, Стивен.

- Будь осторожней, старик.

- Буду, - кивнул Питер. - Но если что-нибудь случится... - Питер замялся... - Мелисса-Джейн...

- Не беспокойся. Я о ней позабочусь.

Почему англичанам всегда так трудно говорить о любви и привязанности?

- Ну, я пошел, - сказал Стивен.

- Береги свой конец и не позволяй, чтобы тебя застукали в плавках, ответил ему старой непристойностью Питер.

- Можешь на это рассчитывать, - сказал Стивен и вышел в коридор. Он плотно закрыл за собой дверь, оставив брата думать об Иерусалиме.

Изменилось только название - с "Лод" на "Бен Гурион", все остальное оставалось таким же, каким помнил Питер. Один из немногих аэропортов мира, где есть достаточное количество багажных тележек и пассажирам не приходится за них бороться.

В зале прибытия ждал молодой израильский шофер с надписью мелом на школьной грифельной доске:

СЭР ПИТЕР СТРАЙД.

На шофере морская синяя шапочка с черным кожаным козырьком. Единственная примета формы, а вообще-то он был в сандалиях и белом холщовом костюме. Его английский отличался обычным сильным американским акцентом, манеры небрежные, но дружелюбные: сегодня он ведет лимузин, но завтра может вести и танк "центурион".

- Шалом, шалом, - приветствовал он Питера. - Это весь ваш багаж?

- Да.

- Беседер. Поехали. - Он не предложил взять у Питера тележку, но продолжал дружелюбно болтать, ведя его к лимузину.

Лимузин оказался длинным "мерседесом-бенц" 240 D, почти совершенно новым, любовно отполированным, но с каждой стороны задней части кузова кто-то нарисовал по паре раскосых глаз.

Не успели они отъехать от аэропорта, как внутренности мерседеса заполнились характереным израильским ароматом - запахом цветов апельсина из садов, расположенных по обе стороны дороги.

Почему-то этот запах встревожил Питера, ему показалось, что он что-то упустил, не заметил чего-то очень важного. Он пытался снова все продумать, с самого начала, но шофер продолжал непрерывно болтать, когда они въехали на новый двусторонний хайвей и через сосновые леса направились к Иерусалиму, и его голос отвлекал Питера.

Питер пожалел, что уничтожил наброски, сделанные в отеле в "Орли". Он попытался восстановить их в памяти.

Там было двенадцать пунктов на стороне "плюс". Третий из них: