Свирепая справедливость - Уилбур Смит

- Ты прав, - согласилась она.

Отвернулась от зеркала, застегивая рубашку над сосками, которые еще оставались вспухшими и темными от любви.

- Теперь все произойдет очень быстро, Питер. Так или иначе к завтрашнему вечеру все будет кончено. Я чувствую здесь... - Она коснулась места между маленькими грудями, оттопыривавшими рубашку. - Теперь поцелуй меня. Я и так оставалась слишком долго - для безопасности нас обоих.

После ухода Магды Питер, хоть и устал, спал совсем мало. Много раз просыпался с натянутыми нервами, оцепеневший и потный.

Встал он до рассвета и заказал один из странных израильских завтраков: салат и яйца вкрутую с светло-зелеными желтками.

Потом сел и приготовился ждать.

Ждал он все утро, и когда к полудню никаких сообщений от Магды не было, он был уверен, что "Моссад" решил не мешать его встрече с Калифом. Если бы Магда в этом сомневалась, она послала бы за ним. Легкий ланч он тоже попросил принести в номер.

Яркий свет полудня постепенно сменился теплым масляно-желтым, от подножий пальм робко поползли тени, солнце двигалось по небу высокой аркой, а Питер продолжал ждать.

Когда оставался час светлого времени, снова зазвонил телефон. Питер вздрогнул, но быстро вязл трубку.

- Добрый вечер, сэр Стивен. За вами приехал ваш шофер, - сказала ему девушка с коммутатора.

- Спасибо. Пожалуйста, передайте ему, что я сейчас спущусь, - ответил Питер.

Он был одет, весь день провел в готовности немеделнно выйти. Оставалось только положить чемоданчик крокодиловой кожи в шкаф и запереть его, потом он вышел из номера и по коридору прошел к лифту.

Он не знал, предстоит ли ему встреча с Калифом или его увезут из Израиля на "лире" Магды.

- Ваш лимузин ждет снаружи, - сказала хорошенькая девушка за стойкой. - Желаю приятно провести вечер.

- Спасибо. Надеюсь на это, - ответил Питер.

Машина - небольшой японский компакт, а шофер - женщина, светловолосая, пожилая, с дружелюбным некрасивым лицом. Похожа на Голду Мейр, подумал Питер.

Он сел на заднее сидение, ожидая слов "Меня послала Магда".

Но женщина только вежливо сказала "Шалом, шалом", включила мотор, зажгла фары, и машина двинулась от отеля.

В усиливающихся сумерках они спокойно объехали внешнюю стену старого города и начали спускаться в долину Кидрон. Оглядываясь, Питер видел над холмами элегантные новые здания еврейской части города.

Когда он в последний раз был в Иерусалиме, тут лежали пустынные развалины: все дома разрушены арабами.

Восстановление этого священного для иудаизма места символизирует дух удивительного народа, подумал Питер.

Хорошее начало для разговора, и он сообщил свою мысль женщине-шоферу.

Та ответила на иврите, явно отказываясь говорить по-английски. Питер испробовал французский - с тем же результатом.

Он решил, что женщине приказали держать язык за зубами.

Когда они огибали нижние склоны горы Олив, спустилась ночь; позади остались последние здания арабского района. Женщина увеличила скорость, дорога была почти пуста. Она полого опускалась в темную неглубокую долину. По обе стороны широкой щебеночной дороги теперь тянулась пустыня.

Небо чистое, без облаков и дымки, звезды кажутся большими и ярко-белыми, последние остатки дня исчезали сзади, на западном участке неба.

Дорога насыщена указателями. Они направлялись на восток, к Иордану, Мертвому морю и Иерихону; через двадцать пять миль в свете фар Питер увидел надпись на английском, арабском и иврите: они спускаются в долину Мертвого моря ниже уровня моря.

Питер снова попытался вовлечь женщину в разговор, но она ответила что-то односложное. Питер решил, что ей нечего ему сказать. Машина взята напрокат. На дверце табличка с названием компании, адресом и таксой. Женщина знает только пункт их назначения, а это он и сам скоро узнает.

Больше Питер не пытался заговаривать с ней, но оставался настороже; не двигаясь заметно, провел подготовку, как парашютист перед прыжком, по очереди напрягая мышцы, чтобы тело не оцепенело от долгой неподвижности и могло мгновенно перейти к действиям.

Впереди в свете фар показались предупредительные огни перекрестка, машина пошла медленнее, женщина включила сигнал левого поворота. Свет упал на дорожный знак, и Питер увидел, что они двинулись в сторону Иерихона, отворачивая от Мертвого моря и направляясь в долину Иордана к Галилее на севере.

Над горными вершинами за долиной медленно поднялись бычьи рога новой луны, стало видно окружающую пустыню.

Снова женщина замедлила скорость, на этот раз в самом Иерихоне, старейшем населенном пункте планеты: свыше шести тысяч лет люди живут здесь, и их отбросы подняли город на сотни футов над уровнем пустыни. Археологи уже раскопали обрушившиеся стены, которые упали при звуках боевых труб Иисуса Навина.

"Ну и штука, - улыбнулся про себя Питер в темноте. - Не хуже атомной бомбы".

Выехав из города, машина свернула с главной дороги. Теперь она шла по узкой вспомогательной дороге между многочисленными тесно расположенными сооружениями: киосками сувениров, арабскими кафе, лавками торговцев древностями; поверхность неровная, и машина шла медленно.

По-прежнему не очень быстро они поднялись на холмы, и на вершине женщина повернула на грязную тропу. Тонкая тальковая пыль заполнила машину, и Питер чихнул.

Полимили спустя показался щит на подмостках, преграждавший поворот направо.

"Военная зона, - было написано на нем. - Проезд дальше запрещен".

Женщине пришлось прижаться к самой скале, чтобы объехать этот щит; никакие часовые их не остановили.

Неожиданно Питер увидел большой черный утес, встающий прямо перед ним в звездной ночи и закрывающий половину неба.

Что-то ожило в его памяти: высокий утес над Иерихоном, выходящий на долину Мертвого моря; конечно - он сразу вспомнил: сцена последнего искушения Христа. Как это у Матфея? Питер вспомнил точную цитату:

Опять берет Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их...

Неужели Калиф сознательно выбрал это место из-за этой мистической ассоциации? И это часть того квазирелигиозного представления, которое сложилось у Калифа о себе самом?

Ангелам своим заповедаю о Тебе, и на руках понесут Тебя...

Неужели Калиф видит себя наследником абсолютной власти над всеми земными царствами, той власти, которую в древних хрониках называют "шестым порядком ангелов"?

Питер почувствовал, что дух его дрогнул перед лицом такого грандиозного безумия, громадного и грозного видения, рядом с которым он показался себе незначительным и слабым. Страх охватил его, как сеть гладиатора, ослабил его решительность, лишил сил. Он молча сражался с ним, пытался высвободиться из сети, прежде чем она доставит его, беспомощного, во власть Калифа.