Таинственный Хранитель - Иван Рассадников

Агриппина судорожно повела плечами.

– Еще бы! До сих пор этот жуткий вой в ушах стоит!

– Фридрих с оставшимся подручным просто его пристрелили – чтобы не возиться, а сами побежали по коридору, откуда на них Гриша вылетел…

– Пожалуй, так оно и было, – после долгой паузы произнесла девушка. – А гранаты у Гриши откуда? С войны остались?

– Нет, – невольно усмехнулся Андрей, – гранаты современные, это я успел заметить. В девяностые годы можно было танк по дешевке купить – не то что гранаты. Были бы деньги!

– Ну а тот взрыв, последний – что разрушил перегородку между подземельем и озером?!

– Похоже, сдетонировал весь Гришин арсенал…

Андрей подбросил в огонь охапку сучьев – к небу взметнулся столб искр.

– Одного не пойму, – задумчиво сказал он. – Почему Кинжал не причинил нам никакого вреда, а фон Берга с его напарником прирезал, точно мясник пару свиней?..

– Ну, это-то как раз понятно! – отозвалась Агриппина. – Мы не собирались использовать его во зло. Не стремились к власти над миром или богатству. Действовали бескорыстно.

– По-видимому, так… А откуда ты знаешь, что Кинжал вернулся в Асгард?

Она чуть отодвинулась и заглянула ему в глаза, потом улыбнулась загадочно: «Просто знаю – и всё».

– Спасибо, это многое объясняет…

– Не иронизируй!

– А что мне ещё остается?.. Теперь Кинжал утрачен навсегда.

– Не утрачен, а – обретён, – очень серьезно произнесла Агриппина. – Кинжал Одина возвратился к своему хозяину, потому что срок его пребывания в Мидгарде подошел к концу. Зато теперь здесь, в Гатчине, образовался центр магической Силы, который – уверяю тебя – очень скоро себя проявит…

Андрей невольно повел плечом, тем самым, которого коснулся сверкающий осколок распавшегося Кинжала – там ощущалось лёгкое жжение. Он ещё понятия не имел, что в этом месте уже проступила, точно на бледной фотографии, руна Gebo, означающая «дар». Как пока не догадывалась Агриппина о руне Pertha – «руне тайны» – появившейся на её бедре. Не говоря уже о сладко дремлющем Викторе, на левой стороне груди которого проявилась, словно огненным стилом начертанная, руна Солнца.

Бог Один пометил своих избранников.

Налетевший с озера порыв ветра качнул на Агриппину с Андреем высокое пламя, так что обоим пришлось резво отпрыгнуть в сторону. Андрей рассмеялся:

– Смотри-ка, а Виктора костер пощадил!..

Они снова придвинулись к огню.

– Пора возвращаться с небес на землю, – с сожалением произнес Андрей. – Сыт по горло мистикой и приключениями! Диссертацию забросил, программа лекций-семинаров не выполняется – не знаю уж, как в институте появлюсь…

– А я в редакции… – вздохнула Агриппина.

– Зато ты можешь книгу написать о нашей эпопее. Прославишься и обогатишься.

– Грех смеяться над рядовым журналистом!.. И потом, никто не поверит…

– Скептиков отправляй ко мне на расправу.

– Тогда давай писать вместе!

– Почему бы и нет?..

– А Бедного Витю возьмём?

– В соавторы? Ни за что! Он притягивает неприятности.

Она тихонько засмеялась: «Это я уже заметила…»

Негромко вздыхала озерная вода. Где-то рядом, в кустах, прошуршал невидимый зверек. Девушка склонила голову на плечо Андрею и прошептала ему прямо в ухо:

– Сегодня ты спас мне жизнь…

– А ты – мне. Когда налетел поток, я боролся за нас двоих, – мои силы будто удвоились.

– Спасибо, родной, – она поцеловала его в висок. – Спасибо за то, что ты у меня есть…

Снова налетел холодный, пронизывающий до костей ветер. Подобно огромной сумасшедшей птице, он внезапно ринулся с небес на землю, наклоняя деревья и закручивая жгутами сухую траву. Ветер был настолько силён, что прибил к земле пламя радостно полыхающего костра, так что оно едва не погасло.

Сейчас или никогда! – вдруг подумал Андрей. Он поднялся на ноги и севшим от волнения голосом торжественно обратился к девушке:

– Агриппина, ты будешь моей женой?..

Несколько мгновений она недоумённо смотрела на него, потом внезапно расхохоталась.

– Ну, ты… ты… даешь! Выбрал самое подходящее место и время!..

– А? Что? – встрепенулся Виктор. – Что случилось?

– Вот он, – Агриппина тоже вскочила на ноги и театральным жестом указывала на Андрея. – Только что сделал мне предложение…

– Сделал предложение… – повторил вслед за нею Виктор. – А ты – что?

– А я… – она выдержала эффектную паузу, – я его приняла!

– Давно пора, – зевая во весь рот, подытожил Виктор. – Я уж и не надеялся, что он решится!.. – Он придвинулся поближе к костру. – Во дают… – только качал он головою, наблюдая, как Андрей, подхватив девушку на руки, кружит её по небольшой поляне.

Костёр догорел – лишь одна зола чернела, отмечая выжженный круг. Опустел берег Чёрного озера. Перед уходом путники предусмотрительно залили водой тлеющее кострище.

А над землей уже плыл рассвет, утренний воздух был чист и прозрачен. Небо на востоке окрасилось пурпуром. Детали ландшафта обрели удивительную ясность, точно на картине Брейгеля-старшего. Деревья, их ветви, даже листья на ветвях, до самого последнего, карликового листочка, были выписаны предельно чётко. Предметы складывались в осеннюю мозаику, полную неизъяснимого очарования, ласкающего взгляд, врачующего душевные раны, навевающего странную печаль.

Андрей и Агриппина шли, держась за руки, соприкасаясь плечами, ощущая себя единым целым. За ними, повесив голову и что-то бормоча себе под нос, тащился Виктор. Вдруг, словно повинуясь какому-то зову, он обернулся – и просиял, выпрямился, преобразился внутренне, коснувшись взглядом озаренного первыми лучами восходящего солнца Приоратского дворца. «Боже, какая красота, – молитвенно прошептал он, – какая дивная красота…»