Учитель - Филип Жисе

— Все может быть, если руководствоваться не ограниченным разумом, а безграничным сердцем. Снова повторю, человек — уникальное существо. Это существо способно приспосабливаться к условиям. Вполне возможно, что можно приспособиться и так, что отпадет потребность в пище, каким бы это невероятным делом не казалось. Условия способны меняться, способен меняться и человек.

— Да уж, — пробормотал Николас и добавил весело. — Я тоже вот привыкать начал к условиям.

Николас принялся грызть яблоко, то и дело, поглядывая по сторонам.

— Эй, смотрите, — приглушенно воскликнул он, показывая пальцем в сторону молодых березок, выстроившихся в ряд недалеко от них.

Старик повернул голову и увидел парочку косуль. Животные вышли из рощи и принялись осматриваться.

— Разве эти милые животные достойны того, чтобы стать обедом или ужином человека? — старик смотрел на рыжих красавиц и улыбался. — Они слишком прекрасны для этого. К сожалению, их красота не остановит невежественного человека. Наоборот, послужит стимулом к тому, чтобы заполучить их в качестве охотничьего трофея. Насколько невежественным должен быть человеческий разум, чтобы разрушать то, что радует человеческий глаз своей красотой, наполняет сердце изумлением и восхищением.

— Они великолепны, — сказал Николас, наблюдая за косулями.

— Но они не будут такими, если станут мертвыми. Жизнь — вот, что наполняет их красотой. В смерти красоты нет, как и нет ее в трупах, вместилищах смерти. Жизнь наполняет красотой и нас, людей, но как часто мы забываем о той красоте, что находится внутри нас. И ради чего? Ради сиюминутного удовольствия, ради прихоти, способной убить в нас человека, великое существо с неограниченным потенциалом. А знаешь, мой друг, там, где царит жизнь, существует и красота. Посмотри на эти красивые березки, — старик кивнул в сторону молодых березок. — Разве были бы они красивы, будь они мертвы? Или эта трава, что у нас под ногами. Была бы она так очаровательна, если бы была мертвой? Не поэтому ли пустыни менее привлекательны, чем джунгли? Великая пустыня Сахара засыпана мертвым песком, поэтому и сама она мертва, джунгли же Амазонии покрыты живыми деревьями, которые и делают сами джунгли живыми. Сила в жизни и там, где прекращается жизнь, где наступает смерть, туда приходит запустение и унылость.

Старик посмотрел на косуль, щипавших траву на краю рощи, и улыбнулся.

— У меня возникла замечательная идея. Побудь тут, мой друг, — сказав это, старик отломал кусок хлеба, поднялся на ноги и не спеша двинулся к косулям.

Завидев старика, косули повернули к нему головы и навострили уши. Одна из косуль, с маленькими рожками на голове, развернулась и побежала к роще. Вторая же косуля посмотрела вслед первой и вновь устремила взгляд на приближающегося старика. На какой-то миг Николасу показалось, что животное вот-вот испугается и бросится вдогонку за собратом, который достиг рощи и остановился, словно в ожидании.

Старик, вытянув руку с хлебом, медленно приближался к животному. Не больше десяти метров осталось до косули, когда она развернулась, готовая к бегству, но, услышав звуки издаваемые стариком, снова повернула к нему голову.

— Не стоит меня бояться, миленькая, — старик остановился недалеко от животного и улыбнулся. — Я не сделаю тебе больно. Я только хочу дать тебе хлебушка.

Николас с нескрываемым интересом наблюдал за стариком, гадая удастся ли тому приблизится к животному. Он видел, как старик остановился в нескольких метрах от животного, вытянув руку, предлагая животному хлеб. Удивительно, но животное не убегало. Раз или два оно поворачивало голову в сторону собрата, словно ища у того поддержки, но убегать пока что не собиралось. Рот Николаса приоткрылся, когда он увидел, как косуля сделала несколько шагов в сторону старика и остановилась.

— Неужто подойдет? — пробормотал молодой человек, боясь оторвать взгляд от того, что происходило у него перед глазами.

Старик стоял спиной к Николасу, поэтому тот не видел, как шевелятся губы старика и не слышал его тихого, ровного и спокойного голоса, обращенного к животному.

Старик улыбался. Его голос, наполненный искренностью и добром, казалось творил чудеса. Косуля сделала еще несколько шагов в сторону старика, пугливо оглянулась и наклонила голову к земле. Коснувшись мордочкой травы, она мотнула головой и подняла ее верх. Ушки животного подрагивали, а взгляд был устремлен к старику и тому, что лежало у того на ладони.

— Не бойся, родная, — проговорил старик. — Я не заставлю тебя страдать. Верь мне. Если ты не веришь моим словам, поверь моему сердцу. Мы с тобой дети матушки-природы. Нам следует доверять друг другу, ведь матушка-природа наделила нас добрыми сердцами. Не бойся, милая.

Косуля сделала еще несколько шагов к старику. Николас с удивлением смотрел, как робкое животное приблизилось к старику и ткнулось мордочкй в раскрытую ладонь. Восклицание вырвалось с груди Николаса, когда он увидел, что животное все же подошло к старику. Это могло бы показаться невероятным, если бы не было реальностью.

Сердце старика затрепетало. Солнце в груди засияло еще ярче.

— Вот видишь, милая, а ты боялась. Все будет хорошо. В этом чудесном мире еще есть люди, которые способны любить своих братьев меньших.

Животное доело хлеб и подняло голову. Взгляд устремился на старика. Старик протянул руку и коснулся головы косули. Животное ткнулось мордочкой старику в бок и принялось его обнюхивать.

— Еще хочешь, — догадался старик, тихо посмеиваясь, дабы не спугнуть животное. — Не взял я больше хлебушка. Кто ж знал, что ты не испугаешься?

Старик погладил животное по голове и произнес:

— Хорошая какая. Рожек нет, должно быть, девочка. Храбрая девочка. Не испугалась старика. Ну и правильно, старик и мухи не обидит, — старик почесал животному лоб и продолжил. — Хорошо тебе тут. Солнышко греет, чтобы тебе не было холодно, травка растет, чтобы ты не голодала, водичка течет, чтобы ты не испытывала жажды. Матушка-природа любит тебя, она позаботилась о том, чтобы тебе хорошо жилось в этом прекрасном мире. Ну, пойду я, а ты беги. Тебя вон дружок все никак не дождется. Пойди, расскажи ему, что люди не все жестокие, не все злые. Остались среди них еще те, кто желает вас видеть живыми и здоровыми, а не мертвыми. Беги, милая, беги, — старик похлопал животное по шее и развернулся,