Король Зимы - Бернард Корнуэлл

— Его делают рабы по принуждению. Я говорю о шалаше, сплетенном руками любимого из ивы и украшенном скромными цветами наперстянки. Мерлин сердился, что ты с Нимуэ занимался любовью?

— Он не был ревнивым. Не то что остальные. Артур или я. Но к концу жизни понимаешь, что это не так уж важно. Мы стареем, а молодые смотрят на нас и не могут вообразить, что мы способны были целые королевства кинуть к ногам возлюбленной, словно кольцо любви.

Игрейна озорно сверкнула глазами.

— Горфиддид называл Гвиневеру шлюхой. Она и была ею?

— Ты никогда не должна произносить таких слов.

— Хорошо, не стану оскорблять твой невинный слух. Была ли Гвиневера той, кем называл ее Горфиддид?

— Нет, — твердо сказал я.

— Но она была верна Артуру?

— Узнаешь, — насупился я.

Она показала мне язык.

— Ланселот стал митраистом? — зашла она с другого боку.

— Погоди, и узнаешь, — не сдавался я.

— Я ненавижу тебя!

— А я твой самый верный слуга, прекрасная леди, — сказал я, — но твой слуга устал, а чернила замерзли. Обещаю тебе написать продолжение истории.

— Если Сэнсам позволит, — хмыкнула Игрейна.

— Позволит, — уверенно ответил я.

Святой в последнее время увлечен послушником, которого сделал священником и нарек святым. Святой Тудвал, как мы теперь должны его называть, пытается научиться читать. Боюсь, он сможет тогда разобраться в моих писаниях, если, конечно, сумеет одолеть грамоту. А пока, во имя Господа и потакая нетерпеливому любопытству возлюбленной королевы Игрейны, я продолжу историю Артура, моего дорогого лорда, моего друга, моего военачальника.

* * *

На следующий день мы с Галахадом оказались нежеланными гостями Горфиддида. Пока друид Иорвет, желая умилостивить богов, разбрасывал семена одуванчика, воины короля убили быка, потом привязали трех пленников к шестам и задушили их. Четвертого предсказатели закололи копьем и долго плясали вокруг мертвых тел, а короли, принцы и вожди опускали наконечники своих копий в кровь, слизывали ее и размазывали по щекам. Галахад крестился, а я думал о Кайнвин. Она не явилась на церемонию. Впрочем, здесь не было ни одной женщины. Авгуры, толковал мне Галахад, видят добрые предзнаменования для Горфиддида, но мне было все равно. Я вспоминал блаженное, серебристо-легкое касание пальчика Кайнвин.

Нам привели лошадей, принесли наше оружие и щиты, и сам Горфиддид проводил нас до ворот Кар Своса. Пришел и его сын Кунеглас.

— Передайте любовнику шлюхи, — рявкнул Горфиддид, — что войны можно избежать только одним способом. Пусть Артур предстанет в Лугг Бейле перед моим судом, и я вынесу приговор, который смоет пятно с чести моей дочери.

— Я передам ему, лорд король, — ответил Галахад.

— У Артура все еще нет бороды? — с оскорбительной ухмылкой спросил Горфиддид.

— Да, лорд король, — спокойно сказал Галахад.

— Раз я не смогу сплести поводок пленника из его бороды, скажи, чтобы он отрезал рыжие волосы своей шлюхи и сам сплел себе поводок.

Кунеглас был явно смущен грубостью отца, но молчал.

— Скажи ему это, Галахад Беноикский, — продолжал Горфиддид, — и обещай, что, если он выполнит мои условия, я позволю его обритой шлюхе свободно покинуть Британию.

— Принцесса Гвиневера будет свободна, — эхом повторил Галахад.

— Шлюха! — закричал Горфиддид. — Я столько раз ложился с нею, что могу это утверждать. Так и передай Артуру! — Он буквально выплюнул эти слова в лицо Галахаду. — Скажи, скажи ему, что она сама приходила в мою постель. И в другие тоже!

— Я скажу, — тихо проговорил Галахад, пытаясь оборвать поток грязных слов. — А что, лорд король, передать ему насчет Мордреда?

— Без Артура, — несколько остыл Горфиддид, — Мордреду потребуется новый защитник. Я возьму на себя тяжесть ответственности за будущее Мордреда. А теперь идите.

Мы поклонились, оседлали лошадей и двинулись в путь. Я оглянулся, надеясь увидеть Кайнвин, но на крепостных валах Кар Своса маячила лишь военная стража.

Галахад был мрачен, но я не мог скрыть своего счастья и, как только мы миновали военные лагеря Горфиддида, запел Песнь Рианнон.

— Что с тобой? — раздраженно спросил Галахад.

— Ничего! Ничего! Ничего! — завопил я от восторга и так пришпорил лошадь, что она рванулась в сторону и скинула меня в крапиву. — Совсем ничего, — бормотал я, садясь на пойманную Галахадом лошадь. — Совсем-совсем.

— Ты свихнулся, друг мой.

— Верно, — радостно согласился я. На меня действительно нашло какое-то безумие, но посвящать Галахада в причину этого я не собирался и попытался взять себя в руки. — Что мы скажем Артуру?

— О Гвиневере, во всяком случае, ничего, — твердо сказал Галахад. — К тому же Горфиддид врет. Бог мой! Как он смеет нести такое о Гвиневере?

— Хочет нас позлить, — сказал я. — А что сказать ему о Мордреде?

— Правду. Мордред в безопасности.

— Но если Горфиддид наврал о Гвиневере, почему бы ему не солгать о Мордреде? Мерлин ему не верит.

— Нас посылали не к Мерлину, — жестко проговорил Галахад.

— Нас послали узнать правду, друг мой, и мы услышали ее от Мерлина.

— Но Тевдрик поверит Горфиддиду.

— И это означает, что Артур проиграл, — мрачно сказал я.

Но говорить о будущем поражении мне сейчас не хотелось, и я спросил Галахада, что он думает о Кайнвин. На меня снова нашло, и хотелось, чтобы Галахад вознес ее до небес, но он просто пожал плечами.

— Аккуратненькая девочка, — беспечно проговорил он, — и довольно хорошенькая, если тебе нравятся такие худышки. — Он помолчал, раздумывая. — Ланселоту она понравится, — продолжал он. — Ты знаешь, что Артур хочет их поженить? Впрочем, не думаю, что это случится скоро. Трон Гундлеуса стоит прочно, и Ланселоту придется поискать жену в другом месте.

Больше о Кайнвин я с ним не говорил. Мы добрались до Магниса через два дни. Как и говорил Галахад, Тевдрик поверил Горфиддиду. Но Артур склонялся верить Мерлину. Горфиддид, сообразил я, очень ловко использовал нас, чтобы разъединить Тевдрика и Артура, и, кажется, это ему удалось. Из услышанного нами спора стало ясно, что король Гвента воевать не собирается. Мы с Галахадом пошли взглянуть на крепостные валы Магниса. Высокую земляную стену, окруженную рвом с водой, венчал крепкий частокол.

— Тевдрик настоит на своем. Он не верит Артуру, — мрачно проговорил Галахад.

— Нет, верит, — возразил я.

Галахад покачал головой.

— В честности Артура он не сомневается, — согласился он. — Но ведь Артур безземельный и защищает свою честь, а не собственность. Он стал защитником Мордреда вовсе не по рождению, но для того, чтобы сохранить свое высокое положение, и потому должен быть смелее всех. А Тевдрику ничего не надо защищать, ему просто-напросто надо сохранить свои земли. Он примет предложение Горфиддида. — Галахад помолчал. — Может быть, нам уготована судьба странствующих воинов, лишенных земли и теснимых врагами к Западному морю.