Сегун - Джеймс Клавелл

— Кто знает, что будет завтра, Марико-сан?

— Все будущее в руках Бога.

— Завтра будет приятный день, и если нет, то нет! — сказала Сазуко. — Кто думает о завтра? Сегодня хорошо. Вы красивы, и нам будет не хватать вас, Кири-сан, и вас, Марико-сан! — Она глянула в сторону ворот, отвлеченная тем, что Бунтаро сердито кричал на одного из самураев, который уронил факел.

Ябу, старший над Бунтаро, номинально был командиром. Он увидел, что пришла Кири, и прошествовал обратно через ворота. Бунтаро шел с ним.

— О, господин Ябу, господин Бунтаро, — сказала Кири с суетливым поклоном. — Извините, что заставила вас ждать. Господин Торанага собирался спуститься, но потом решил не ходить. «Вы можете ехать», — сказал он. Пожалуйста, извините, меня.

— Не стоит извиняться. — Ябу хотел покинуть замок как можно скорее. Покинуть Осаку и вернуться в Изу. Он все еще с трудом верил, что уезжает живым, с чужеземцем, с ружьями, со всем остальным. Он послал срочные послания голубиной почтой своей жене в Эдо, чтобы быть уверенным, что все будет приготовлено в Мишиме, его столице, и Оми — в деревню Анджиро. — Вы готовы?

В глазах Кири заблестели слезы.

— Только дайте мне перевести дух, и я спущусь к носилкам. О, я хочу, чтобы мне можно было не уезжать! — Она огляделась кругом, ища Блэксорна, и наконец увидела его в тени. — Кто отвечает за Анджин-сана? Пока мы не погрузимся на корабль?

Бунтаро раздраженно сказал:

— Я приказал ему идти около носилок моей жены. Если она не сможет с ним управиться, то я смогу.

— Может быть, господин Ябу, вам следовало бы сопровождать госпожу Сазуко?

— Стража!

Предупреждающий крик раздался с переднего двора. Бунтаро и Ябу поспешили через крепостную дверь, тогда как все мужчины толпой кинулись за ними, остальные кинулись из внутренних помещений.

Ишидо спускался по проходу между стенами замка во главе двухсот самураев в серой форме. Он остановился на переднем дворе перед воротами, и, хотя никто с той или другой стороны не проявлял враждебности и ни у кого не было в руках меча или лука со стрелами, все были готовы к бою.

Ишидо поклонился с большим искусством.

— Прекрасный вечер, господин Ябу.

— Да, действительно.

Ишидо небрежно кивнул Бунтаро, который также был небрежен, отвечая с минимально допустимой вежливостью. Оба были любимыми генералами у Тайко. Бунтаро командовал одним из полков в Корее, когда Ишидо был главнокомандующим. Каждый обвинял другого в измене. Только личное вмешательство Тайко предотвратило кровопролитие и кровную месть.

Ишидо рассматривал коричневых. Потом его глаза обнаружили Блэксорна. Он заметил, что человек полупоклонился, и кивнул в ответ. Сквозь ворота он мог видеть трех женщин и еще одни носилки. Его глаза опять остановились на Ябу.

— Кажется, что вы собрались на бой, Ябу-сан, а не просто в почетный эскорт госпожи Киритсубо.

— Хиро-Мацу отдал приказы из-за убийства Амиды…

Ябу остановился, так как Бунтаро воинственно протопал вперед и стал своими огромными ногами в центре ворот.

— Мы всегда готовы к битве, с оружием или без него. Мы можем стоять против любых десяти в одиночку и против пятидесяти поедающих чеснок. Мы никогда не поворачиваемся спиной и не бегаем, как сопливые трусы, оставляя наших товарищей на погибель!

Улыбка Ишидо была наполнена презрением, его голос звучал раздраженно.

— Да? Может быть, ты скоро будешь иметь возможность — встать против настоящего мужчины, а не этих поедающих чеснок!

— Как скоро? Почему не сегодня вечером? Почему не здесь?

Ябу осторожно встал между ними. Он тоже был в Корее и знал, что правда была на стороне обоих и что никому нельзя было доверять, Бунтаро еще меньше, чем Ишидо.

— Не сегодня, потому что мы среди друзей, Бунтаро-сан, — сказал он умиротворяюще, отчаянно желая избежать схватки, которая бы навсегда заперла их в этом замке. — Мы среди друзей, Бунтаро-сан.

— Каких друзей? Я знаю друзей — и я знаю врагов! — Бунтаро повернулся обратно к Ишидо. — Где мужчина — тот настоящий мужчина, о котором вы говорили, Ишидо-сан? А? Или просто мужчина? Дайте мне его — пусть они все выползают из своих нор и становятся передо мной — Тода Бунтаро, господином Сакуры, — если кто-нибудь из них имеет мужество!

Все приготовились.

Ишидо зло оглянулся назад.

Ябу сказал:

— Сейчас не время, Бунтаро-сан. Друзья или вра…

— Друзья? Где? В этой навозной куче? — Бунтаро плюнул в пыль.

Рука одного из людей в серой форме метнулась к рукоятке меча, десять коричневых сделали то же, пятьдесят серых задержались только на долю секунды, и теперь все они ждали, когда меч Ишидо подаст сигнал к атаке.

В это время из тени сада вышел Хиро-Мацу, прошел через ворота в передний двор, свой боевой меч он держал в руках, наполовину вынув из ножен.

— Друзей можно найти и в навозе, сын мой, — сказал он спокойно. Руки выпустили рукоятки мечей. Самураи на противоположных стенах — серые и коричневые — ослабили натяжение тетивы. — Мы имеем друзей во всем этом замке. Во всей Осаке. Наш господин Торанага все время говорит нам об этом. — Он стоял как скала перед своим единственным оставшимся в живых сыном, видел жажду крови в его глазах. В тот момент, когда был замечен подходящий Ишидо, Хиро-Мацу занял боевую позицию у внутренних ворот. Потом, когда миновала первая опасность, он со спокойствием кошки отошел в тень. Теперь он смотрел в глаза Бунтаро. — Разве это не так, сын мой?

С огромным усилием Бунтаро кивнул и отступил на шаг. Но он все еще закрывал путь в сад.

Хиро-Мацу обратил свое внимание на Ишидо.

— Мы не ожидали вас сегодня вечером, Ишидо-сан.

— Я пришел засвидетельствовать свое почтение госпоже Киритсубо. Мне не сообщали до последних минут, что кто-то уезжает.

— Мой сын прав. Нам следовало поинтересоваться, среди друзей ли мы? Или мы заложники, которые должны просить о милости?

— Нет. Но господин Торанага и я согласовали протокол на время его визита. Должно быть дано уведомление за день о прибытии и отъезде высоких гостей, чтобы я мог засвидетельствовать соответствующие чувства.

— Решение господина Торанаги было внезапным. Он не считал, что отправка одной из его женщин в Эдо — достаточно важное дело, чтобы докучать вам, — ответил Хиро-Мацу. — Да, господин Торанага только готовится к своему отъезду.

— Это решено?

— Да. В день, когда будет принято решение на встрече регентов. Вы будете информированы о точном времени согласно протоколу.

— Хорошо. Конечно, встреча может быть опять отложена. Господину Кийяме становится даже хуже.

— Отложена? Или не состоится?