Фараон – 5. Император поневоле - Дмитрий Викторович Распопов

— Пусть это будет не совсем скромно молодой человек, — усмехнулся он, — но я уже известен в мире, пусть и в своей узкой области.

— Это да профессор, но если бы, например, вы нашли Ковчег Завета?

Лицо профессора побледнело, он сильнее сжал пальцами свою трость.

— Молодой человек, — он серьёзно обратился ко мне, — есть темы, на которые лучше не шутить.

— А никто и не шутит профессор, — я понял, что он принял меня всерьёз, — ладно, я хотел сначала узнать ваше мнение, прежде чем предлагать непосредственно свои идеи, но хорошо.

Я достал свой смартфон и показал ему коротенькое видео, где я позирую на фоне Ковчега, открываю его крышку и показываю каменные скрижали.

— Конечно я не поручусь, что он именно то, что человечество ищет тысячелетиями, — говорил я, когда он с расширенными глазами и учащённым дыханием смотрел короткий ролик, — но радиоуглеродный анализ показал время, примерно советующее периоду Исхода иудеев из Египта. Как вы понимаете, для более детального исследования я не мог его никому показать, поскольку нашёл его случайно, можно сказать даже спонтанно.

Профессор вернул мне телефон и сняв очки, протёр их платком. Надев, он посмотрел на меня внимательным взглядом.

— На аукционах во всём мире стали появляться редчайшие египетские золотые предметы заупокойного культа и деньги, прекрасного качества, соответствующие эпохе Тутмоса III из XVIII династии и прошедшие все экспертизы подлинности, — сказал он, — ваши находки?

— Да, я искал клад профессор, а нашёл и клад, и вот его, — показал я пальцем на телефон.

Профессор покачал головой.

— Боже, как это типично для археологии, — тяжело вздохнул он, — новичок находит то, что никто не может найти тысячелетиями. Жаль конечно, что вы уничтожили место, откуда вы всё изъяли, оно не менее ценно, чем сам клад. Вот поэтому я терпеть не могу чёрных археологов.

— Профессор я не специально, так получилось, — всплеснул руками я, — я археологией заинтересовался всего четыре года назад и даже подумать не мог, что первая же самостоятельная поездка принесёт вот это всё. Не приглашать же власти, чтобы у меня всё отняли.

— Это сделал бы я, но да, не вы, — он горестно покачал головой, — вам блеск золота наверняка затмил всё на свете.

— Поэтому именно вы, светило истории и египтологии, а я студент недоучка, — развёл я руками, — но факт остаётся фактом. Клад нашёл я.

— Тут не поспорить, — согласился он и задумался, — даже если я соглашусь на это предложение, поскольку я всего лишь человек, а не бог и не могу преодолеть грех гордыни и тщеславия. Не смотрите на меня так молодой человек, я лучше вас понимаю, что даже если этот Ковчег не тот самый, а просто сделанный по мотивам оригинала, но если ему и правда три тысячи лет, то это уже будет иметь огромное историческое значение. Молчу уже про то, что будет, если установят его подлинность.

Профессор задумался и повертел трость в руках.

— Что же молодой человек, я в деле. Что от меня требуется? — внезапно заявил он, — судя по вашим связям и активностям, вы уже всё подготовили?

— Да профессор, страна в Африке, где можно проводить и оставлять себе находки, юристы, которые обеспечат все документы выемки, ну и быстрая транспортировка оттуда, если вдруг правительство банановой страны вдруг решит передумать.

— Я должен со всем ознакомиться лично, — покачал он головой, — опыта у меня в проведении научных изысканий значительно больше.

— Для этого я и решил обратиться к вам, — льстиво заметил я, — поскольку рассчитывал на ваш опыт и знания.

— Хорошо, показывайте, — согласился он, — всё же Ковчег Завета — эта не та находка, которую я могу уступить другим своим коллегам, вы ведь наверняка успели поговорить не только со мной?

— Вы были первый в моём списке, — снова польстил я ему.

Я сделал знак, в комнату вошли юристы и разложили перед ним документы, которые он должен был подписать, прежде чем начать с нами работать. Секретность в нашем деле была на первом месте.

Все приготовления к находке тысячелетия приближались к своему завершению, профессор, увидевший сам Ковчег и дотронувшийся до него, работал словно вечный двигатель, так что всё подходило к намеченной дате и мне оставалось лишь дать отмашку, но вместо этого я прилетел в Москву ради одной встречи. Набрав номер со своего старого телефона, я после долгих гудков, услышал знакомый голос.

— Привет Андрей, — ответила Маша.

— Нам нужно поговорить, — ответил я, хотя сердце слегка вздрогнуло от её голоса.

— А в этом есть смысл? — удивилась она, — я насколько знаю, ты вернулся полгода назад из Германии.

— Я был немного занят, — ответил я безразлично, — только сейчас освободился.

— Хорошо, думаю этот разговор мне нужен, расставит всё по своим местам, — неожиданно согласилась она, — ты заедешь?

— Да, я вернулся в Москву, только чтобы поговорить с тобой, — сказал я, — так что скажи во сколько и я приеду.

— Приезжай через четыре часа, — ответила Маша и отбилась.

Я приехал ровно по времени, а она по своему характеру вышла также ровно, показывая этим, что как и прежде ценит чужое время.

— А где твои «врум-врум», — удивилась Маша, когда не найдя ни одну из моих спортивных машин, она села в открывшуюся дверь бронированного микроавтобуса, которых остановилось возле её дома целых три.

— Продал, — я пожал плечами, — теперь я езжу только так. Папа счастлив.

— Ещё бы, — она удобно устроилась на большом кресле и покосилась на закрытую бронированную перегородку между салоном и водителем с охранником.

— Слышала тебя невзлюбили все бывшие друзья, — нейтральным тоном