Рыцарь в черном плаще - Эрнест Капандю

— И да, и нет. Численность всей нашей армии составляет 70 000, но из них 18 000 находятся под Турне, а 6000 оставлены на границах Франции, — пояснил маршал.

— Следовательно, у нас на 9000 меньше? — спросил король.

— Но они французы! — воскликнул дофин.

— И притом ими командует полководец, покрытый лаврами побед, — сказал король. — Я предпочту иметь армию на 9000 меньше, но во главе этой армии — Морица Саксонского.

Правый рубеж леса Барри был защищен двумя редутами. Фонтенуа также прикрывали многочисленные редуты.

Маршал показывал дорогу королю. Они ехали среди спящих солдат. Офицеры и солдаты спали в мундирах, в полном вооружении, не снимая рук с ружей и шпаг, кавалеристы лежали на траве, их лошади были привязаны к пикам, воткнутым в землю. Артиллеристы храпели на лафетах пушек, ядра лежали у их ног. Саперы, пионеры — словом, все солдаты инженерного корпуса, который Вобан основал шестьдесят лет назад, спали на земле, в вырытых накануне траншеях. Там и сям виднелись палатки генералов. Вдруг в лесной тишине раздался легкий шум.

— Кто идет? — послышался голос.

Дуло мушкета чернело в полумраке. Маршал сделал знак королю и дофину оставаться неподвижными, не отвечать и сделал два шага вперед.

— Кто идет? — повторил тот же голос.

Послышался звук взводимого курка. Маршал, все не отвечая, ехал вперед…

— Кто идет? — спросил голос в третий раз.

Дуло мушкета быстро опустилось и застыло на уровне груди маршала.

— Офицер, — ответил Мориц Саксонский.

— Стойте! Если вы сделаете еще шаг, будь вы сам маршал, я пошлю вам пулю в лоб.

Не опуская ружья, грозное дуло которого было направлено в маршала, часовой громко крикнул:

— Сержант!

Сержант явился с четырьмя солдатами, которые держали ружья наготове.

— Езжайте сюда! — скомандовал сержант. Маршал подъехал и распахнул свой плащ.

— Монсеньор! — вскричал сержант и отдал честь. Французские гренадеры сделали то же самое. Часовой, неподвижно стоявший на своем посту, тоже отдал честь. Король, дофин, принц Конти, д'Аржансон подъехали, и маршал остановился перед часовым. Он пристально на него посмотрел.

— Если бы я не ответил в третий раз, ты бы выстрелил?

— Да, монсеньор, — ответил гренадер без сомнений.

— Как тебя зовут?

— Ролан Даже.

— Ролан Даже! — повторил король. Молодой гренадер вздрогнул и прошептал:

— Король.

Людовик XV подъехал к нему со словами:

— Вы сын моего верного слуги. Ваши горести приводят в отчаяние вашего отца. Ваша сестра находится в сильном отчаянии, и я приказал привезти ее из Сент-Амана. Приходите завтра в Калонь повидаться с отцом и сестрой.

— Государь, — отвечал Ролан, — моим утешением станет смерть за вас!

— Если вас сразит пуля, если вы будете убиты в сражении, то вы умрете так, как должен умереть солдат.

Ролан печально опустил голову.

— Месье Ролан, — продолжал Людовик XV. — Если вы не будете ни убиты, ни ранены, явитесь ко мне вечером после сражения — я приказываю вам.

Ролан низко поклонился.

— А, это вы, любезный д'Отрош? — продолжал король, видя, что к нему поспешно подъезжает гренадерский офицер.

— Государь, — отвечал молодой офицер, один из храбрейших в армии, — я безмерно счастлив видеть сегодня ваше величество.

— Почему же именно сегодня?

— Потому что послезавтра будет сражение, государь, и если я буду убит, то, по крайней мере, я расстанусь с жизнью, простившись с вашим величеством.

— Вы останетесь живы, д'Отрош: надо говорить не «прощайте», а «до свидания».

— Я не боюсь, государь, умереть в сражении, подобном тому, которое будет послезавтра. Но я был бы очень счастлив, если бы вы, государь, оказали мне последнюю милость!

— Какую?

— Разрешили поцеловать руку вашего величества.

Король сделал дружеский знак д'Отрошу, капитану французских гренадеров, и, внимательно осмотрев лес Барри, вернулся к тому месту, где его ждал конвой. Д'Отрош смотрел вслед удаляющемуся конвою.

«Король запрещает мне нарочно позволить себя убить», — подумал Ролан, опираясь на свой мушкет.

Объехав все редуты и центр армии, король достиг деревни Антуань, справа от которой также расположились войска. Антуань была укреплена еще лучше, чем лес Барри и Фонтенуа. Многочисленные пушки защищали редуты. Когда король осмотрел все, он протянул руку маршалу и сказал просто:

— Благодарю.

— Я исполнил свой долг, — ответил маршал, — теперь армии предстоит сделать все остальное.

— Она сделает.

— Я в этом не сомневаюсь, государь.

Всадники отправились обратно. На мосту король встретил Таванна, ожидавшего его.

— Ну что? — спросил король.

— Все приказания отданы и исполнены, государь, — отвечал виконт.

Король продолжал свой путь. Доехав до двери дома, который был у самого моста, он опять поклонился Морицу и сказал:

— Любезный маршал, этой ночью вы снова превозмогли ваши страдания, я на это согласился, но завтра — другое дело, я приказываю вам оставаться в постели целый день.

— Но, государь… — начал Мориц.

— Сражение будет только послезавтра, отдыхайте же — это необходимо. Это мнение Пейрони, и я так хочу!

Когда король говорил: «Я так хочу», надо было повиноваться. Маршал низко поклонился Людовику XV и в ту минуту, когда король входил в свою квартиру, направился через улицу в дом, находившийся напротив.

Войдя в большую комнату, он тяжело опустился в кресло, глубоко вздохнул, и его окружили слуги.

— Разденьте маршала и отнесите в постель, — приказал Пейрони, последовавший за маршалом по повелительному знаку короля.

— Что мне нужно делать? — спросил маршал.

— Я вам уже говорил: все или ничего!

— Если так, ничего!

— Это легко.

И Пейрони направился к двери со своей обыкновенной порывистостью, затем, перейдя улицу, вошел в дом, где жили король и дофин.

Людовик XV, отпустив всех его сопровождавших и оставшись наедине с Ришелье, открыл письменный стол и, взяв оттуда запечатанное письмо, сказал герцогу:

— Отправьте, дорогой герцог, немедленно это письмо по адресу. Пусть его передадут мадам де Помпадур в собственные руки.

— Государь, все будет исполнено в точности.

Он поклонился и вышел из апартаментов короля.