Возвышение империи - Сэм Барон

Эсккар повернулся и увидел, что рядом с ним стоит Нисаба. Она, как и Хамати, была покрыта грязью: женщины починили оросительный канал в нескольких сотнях шагов от деревни. Даже в лучшие времена такие канавы нуждались в постоянном ремонте.

— Что тебе нужно, почтенная?

— Ничего, благородный. Я уже вознесла молитвы, чтобы вы одержали победу в битве. Убейте их всех, благородный. Отомстите за моих сыновей.

Эсккар улыбнулся ей.

— Возьми самых храбрых женщин и займи их работой рядом со входом в деревню, почтенная. Разбойников может насторожить, что никого нет рядом с деревней. Но, как только запахнет бедой, возвращайтесь в этот дом и заприте дверь.

Едва эти пустые слова сорвались с губ Эсккара, он о них пожалел. Если он и его люди потерпят поражение, деревянный засов поперек двери не остановит врагов.

Нисаба поклонилась и ушла.

Эсккар быстро зашагал через крошечную площадь, проверяя, стоят ли люди наготове и понимают ли, что нужно делать. Тем самым он заслужил неодобрительный взгляд Хамати, который только что сам занимался этим.

Но Эсккар не хотел рисковать, а его внимание показало воинам, как важны полученные каждым приказы.

Борьба с алур мерики научила Эсккара тому, что нет деталей настолько мелких, чтобы можно было пренебречь ими, как нет приказа настолько простого, чтобы какой-нибудь дурак не забыл его в пылу битвы.

Только убедившись, что все готовы, Эсккар пошел на свое место рядом с главным входом, оставив под началом Хамати лучших лучников. Хотя сам Эсккар неплохо умел стрелять, он никогда не смог бы состязаться в быстроте со своими натренированными воинами. Лучше он поможет удержать вход в деревню, там его меч будет полезней всего.

Когда-то здесь стояли грубо сделанные ворота, предназначенные скорее для того, чтобы удержать в деревне домашних животных и не впустить в нее ночью диких зверей. Но разбойникам нужно было быстро и беспрепятственно врываться в селение и покидать его, поэтому они свалили ворота и пустили их на дрова.

Постояв некоторое время у входа, Эсккар понял, что у него не хватает терпения просто торчать тут и ждать, ничего толком не видя.

Выругавшись под нос, он вернулся в дом старейшины и взобрался по деревянной лестнице на крышу.

Митрак, самый младший из лучников Эсккара, поднял глаза на командира. Юноша опирался на локоть, рассматривая подходы к деревне. Одеяло служило ему подстилкой, лук и два колчана со стрелами были под рукой. Кинжал, почти такой же длинный, как короткий меч, который носили все воины, лежал рядом с ним на одеяле. Могучий лук был на целый фут длиннее любого другого лука, а стрелы Митрака были не только длиннее всех прочих стрел, но и слегка толще; по каждой из них рядом с оперенным концом проходила красная полоска.

Лицо юноши казалось совсем детским, и Эсккару пришлось напомнить себе, что нельзя считать мальчиком никого из убивавших в сражении врагов, не говоря уж о том, кто убил так много, как Митрак.

— Что-то не так, командир? — спросил Митрак, удивленный неожиданным появлением Эсккара. — Я думал, ты будешь у ворот.

Эсккар сел на край крыши.

— Нет, Митрак, я просто хочу посмотреть, что происходит, а от ворот ничего не разглядишь.

Бросив взгляд за хлипкий частокол, Эсккар увидел полдюжины женщин, работающих на самом близком к деревне оросительном канале. Часть его берегов обрушилась, то ли сама по себе, то ли потому что грабители скакали здесь верхом.

Три женщины стояли в канале по колено в коричневой воде и, вычерпывая грязь, кидали ее на берег. Только у одной женщины была лопата. Остальные пользовались глиняными черепками или руками. Пока Эсккар наблюдал за ними, в поле его зрения появилась Нисаба. Стоя на краю канавы, она, видимо, пыталась успокоить женщин и уговаривала их продолжать работу. Деревня должна была показаться возвращающимся разбойникам настолько обычной, насколько возможно.

— Женщины боятся, командир, — заметил Митрак. — Они все время смотрят на холмы.

— Что ж, не удивительно: их достаточно насиловали и били.

Эсккар повернулся к молодому лучнику.

— Ты тоже нервничаешь, Митрак?

— Нет, командир, пока ты здесь. Куда бы ты ни шел, я последую за тобой. Ты всегда знаешь, что надо делать.

Эсккар улыбнулся такому доверию мальчика. Митрак и его лук, вероятно, убили больше варваров, чем любой другой в Аккаде. Эсккар надеялся, что вера юноши в предводителя не окажется неоправданной.

— Давай надеяться, что удача не обманет нас, Митрак.

Отчасти уважение к Эсккару было вызвано его способностью разгадывать планы врагов, и за последние несколько месяцев удача не раз была к нему благосклонна. Трелла подала эту идею — пытаться думать так, как думают враги, поставить себя на место противников и предугадать их действия. Без сомнения, попытки это сделать помогли богам даровать удачу защитникам Орака. И теперь Эсккар думал о своей молодой жене, которая оказалась самой большой удачей в его жизни.

Пронзительные женские вопли заставили его повернуть голову в ту сторону, откуда они прозвучали, и Эсккар увидел, что женщины со всех ног бегут к воротам. Спустя еще мгновение он заметил группу верховых. Разбойники приближались скорее с юга, чем с востока, откуда ожидал их увидеть Эсккар. Он наблюдал, как они едут к деревне легким галопом, срезая путь через поля и направляясь к тропе, ведущей в деревню.

Через несколько мгновений они достигнут этой тропы, и тогда их будет отделять от входа в селение всего пятьсот шагов.

Они скакали, как варвары, испуская воинственные кличи, чтобы вызвать панику у жителей деревни.

Эсккар не двигался с места, пока не пересчитал всадников.

— Проклятье богам! Я насчитал восемнадцать. Доброй охоты, Митрак.

Не выпрямляясь, Эсккар скользнул вниз по лестнице и побежал к главному входу в деревню.

Десять его воинов встретятся с неравным противником. Сегодня ему понадобится вся удача, какую смогут послать непредсказуемые боги.

Эсккар добрался до ворот в тот момент, когда последние женщины, тяжело дыша и спотыкаясь, вбежали в деревню.

Вслед за ними вошла Нисаба, все еще вытирая руки о платье. Проходя мимо, она кивнула Эсккару, давая понять, что все женщины вернулись.

Эсккар взял лук и кивнул двум воинам, стоявшим по другую сторону ворот. Один из них тоже держал лук — стрела уже лежала на тетиве; другой же прислонился к невысокой повозке из тех, на которых крестьяне раскладывают на рынке овощи и фрукты.

Эсккар встал на колени за этой повозкой, прислонился к грубым кольям частокола и заглянул в щель между ними, пригнув голову и наложив на тетиву стрелу. Бандиты должны были появиться через несколько мгновений. Ожидание битвы щекотало его нервы, Эсккар чувствовал, как сильно колотится его сердце — как всегда перед боем.