Кровное родство - Майкл Форд

— Семьдесят три раза, — сказал Тиро. — Этот рекорд установил Драко, но так сильно растянул спину, что два дня пролежал, не поднимаясь.

— Ты и двадцати приседаний не сделаешь, — Драко ухмыльнулся.

— Тогда установим предел в семьдесят четыре раза, — заявил Аристодерм. — Если ты не справишься, то вся казарма ляжет спать без ужина. — На площадке раздался стон. — Герой равнин, этого количества хватит для твоего спартанского духа?

Лисандр подошел к оси. Колеса сняли, а к каждому концу кожаными ремнями привязали камни. Те свободно болтались.

Упражнение заключалось в том, чтобы поднять ось на плечи, удерживая ее руками. Если присесть, как следует согнув колени, камни с обеих сторон должны коснуться земли.

Лисандр присел, взялся обеими руками за ось, затем поднял ее над головой и опустил изношенную деревянную ось на плечи.

— Тиро, — приказал Аристодерм, — считай.

Лисандр согнул колени и сделал первое приседание.

— Раз! — произнес Тиро.

Лисандр повторил приседание, стараясь дышать в ритме со своими движениями.

«Делай вдох, приседая, и выдох, вставая».

— Два.

Вдох, выдох.

— Три.

Вдох, выдох.

При счете тридцать Лисандр ощутил сильную боль. При каждом приседании его ноги горели, а при каждом подъеме его одолевал приступ резкой боли в пояснице.

— Мы уже на полпути к победе, — сказал Аристодерм, когда Тиро отсчитал тридцать седьмой раз.

Лисандр старался не слышать его голоса и сосредоточиться на приседаниях.

«Давай, — подбадривал он себя. — Покажи, на что ты способен!»

Он почувствовал, что сжимает ось, напрасно расходуя энергию, и разжал руки. И еще перестал стискивать зубы, делая вдох через нос, а выдох через рот.

— Пятьдесят! — крикнул Тиро.

Лисандр поднялся и сделал паузу, глубоко втянул носом воздух, затем снова выдохнул. Сердце стучало в его груди, точно нога гончара по кругу.

— Уже все? — спросил Аристодерм.

Лисандр наклонил шею.

— Я просто… разминаюсь, — тяжело дыша, выдавил он, затем через силу попытался улыбнуться, но вместо улыбки вышла гримаса.

Он снова присел. Юноше казалось, что кто-то вгоняет ему раскаленные докрасна железные стержни в голени и долбит коленные чашки зубилом.

— Давай, Лисандр! — крикнули несколько учеников.

— У тебя получится! — добавил Фем. — Не забудь про мой ужин!

Лисандр снова поднялся.

— Пятьдесят один! — радостно закричали все.

Лисандр вставал медленно, делая дополнительный вдох всякий раз, когда выпрямлялся. К горлу подступала тошнота, он чувствовал, как пот течет по лицу и по спине, на губах появился соленый привкус.

При счете шестьдесят у Лисандра поплыло перед глазами, и он зажмурил их. Ноги предательски дрожали при каждом приседании, и поднимаясь он чувствовал, как они подрагивают.

— Давай, Лисандр! — раздался знакомый голос.

Он открыл глаза.

«Леонид! Спасибо тебе», — безмолвно сказали другу уста Лисандра.

— Шестьдесят восемь!

Лисандр уже слышал, как крякает при каждом приседании, издавая глухие гортанные звуки.

Поднимаясь, Лисандр качнулся, но устоял и выпрямился. Аристодерм широко улыбнулся.

«Я ему покажу!»

— Шестьдесят девять!

Лисандр вообразил, будто стоит в фаланге на равнинах, вонзая копье в воина из персидского строя.

— Семьдесят один!.. Семьдесят два!

— У него получится, — раздался чей-то голос. — Он побьет рекорд!

— Семьдесят три.

Лисандр готовился к последнему приседанию. Он не чувствовал ног — лишь глухую боль, будто ему раздавили все кости.

Лисандр крепче обхватил ось и вообразил, будто снова вернулся на нос корабля Вомисы и видит, как дед вонзает себе в грудь меч. Он вспомнил, что Теллиос назвал его деда трусом, и все его существо охватил гнев.

— Семьдесят четыре!

Лисандр наклонился в сторону, ось выскользнула из его вспотевших рук и с грохотом свалилась на землю.

Юноша упал ничком. Когда его щека коснулась земли, у него заболел сломанный нос. Кровь громко стучала в ушах.

Раздался звон колокола, созывающего на ужин.

— Приведите себя в порядок, — приказал Аристодерм.

Лисандр видел, как ребята спешат в столовую, причем каждый хлопал его по спине.

— Молодец, Лисандр.

— Спасибо, товарищ.

Леонид взял Лисандра под руку и помог ему встать. Юноша подождал, когда у него перестанет кружиться голова.

— Оставь его, — сказал Аристодерм. — Он сам напросился. Пусть сам и справляется.

Похоже, новый наставник не так уж сильно отличался от Диокла.

Леонид отпустил руку Лисандра и, бросив на него сочувствующий взгляд, последовал за другими.

Шатаясь, Лисандр подошел к колодцу. Дрожащими руками он вытащил ведро и облил себя ледяной водой, с удовольствием чувствуя, как та успокаивает его ноющие мышцы. Но на душе у него было неспокойно.

Лисандр отпустил ведро, и оно с грохотом упало в колодец. Обернувшись, юноша прислонился к колодцу и взглянул на площадку.

«Я потерял все, — подумал он, вспомнив ссору с Кассандрой. — Все! Теперь казарма станет моим единственным домом, пока мне не исполнится тридцать».

Лисандр видел перед собой бесконечную череду лет, безграничные трудности и жестокость. В кого он превратится, когда придет время покинуть казарму?

Лисандр почувствовал сильное головокружение, по телу пробежал холодок. Точно незримой рукой, страх схватил его за горло и стал душить. Юноша повернулся, оперся локтями о край колодца и стал вглядываться в темноту, пытаясь остановить головокружение. Что с ним происходит?

Лисандр закрыл глаза.

«Я не напрашивался на это», — пробормотал он про себя.

Позади него раздался какой-то непривычный звук. Коренастый парень шел к нему, чуть прихрамывая. На нем была короткая туника и безупречный красный плащ.

Калека тяжело опирался на сучковатый костыль, но когда он поднял голову, Лисандр тут же узнал это лицо.

— Орфей!

Он устремился к другу, чтобы поддержать его. Орфей вспотел от усилий — ему было трудно стоять прямо. В свободной руке он держал деревянный меч для тренировок. Взгляд Лисандра упал на деревянную ногу под туникой. Топор персидского воина отхватил ее ниже колена.