Бродяги Севера - Джеймс Оливер Кервуд

Из окошка, сквозь специально приспособленное для этого отверстие, Нипиза наблюдала, что происходило на дворе. Теперь уж она не улыбалась. Она часто дышала и вся была напряжена. Мак-Таггарт остановился футах в десяти от окошка и пожимал руку ее отцу, Пьеро. Она услышала его хриплый голос, его шумное приветствие и затем увидела то, что он принес с собой и теперь показывал Пьеро. Потом она отчетливо слышала его объяснение, как Бари попался в расставленный им силок. Он стал развертывать одеяло. Нипиза вскрикнула от удивления. В одну секунду она была около них. Она бы даже и не взглянула на Мак-Таггарта, если бы ее взор не остановился случайно на его лице, которое при ее появлении так и вспыхнуло от радости и восхищения.

– Это Бари! – воскликнула она.

Она выхватила из рук Мак-Таггарта узел и обернулась к Пьеро.

– Скажи ему, что Бари мой! – крикнула она и поспешила к себе в хижину.

Мак-Таггарт в крайнем удивлении посмотрел ей вслед. А затем перевел глаза на Пьеро. Другой, более чуткий человек сразу заметил бы, что и Пьеро был тоже удивлен не менее его. Нипиза не захотела разговаривать непосредственно с фактором из Лакбэна, она даже и не взглянула на него! Она приняла от него собаку с таким видом, точно вовсе его и не замечала. Со своей стороны, Мак-Таггарт покраснел еще более, когда перевел глаза с Пьеро на дверь, в которую она вошла и даже заперла за собой.

Войдя к себе в избушку, Нипиза опустилась на колени и окончательно высвободила Бари. Она вовсе его не боялась. Глаза ее смеялись. Губы раскрылись. Она забыла о Мак-Таггарте. А затем, когда Бари вывалился из одеяла на пол, она заметила, что глаза его были закрыты и кровь запеклась у его рта, и лицо ее вдруг омрачилось, точно на солнце набежала тучка.

– Бари, – сказала она ласково. – Бари!.. Бари!..

Она подняла его на руки. Голова Бари повисла. Все его тело оцепенело, и он не мог двинуться. Ноги у него одеревенели. Он едва мог видеть. Но он все-таки услышал ее голос! Это был тот самый голос, который донесся до него, когда он почувствовал боль от пули и когда она кликала его из-под камня. И он задрожал от него. Казалось, что именно благодаря ее голосу застоявшаяся в нем кровь сразу заструилась у него по жилам, он широко открыл глаза и вновь увидел перед собою звезды, которые улыбались ему в день смерти Вакайю. Она протянула к нему руку и стала его гладить и говорить ему ласковые слова. Затем она вдруг встала и оставила его одного, и все время он неподвижно ожидал ее возвращения. Она тотчас же и вернулась с тазом теплой воды и с тряпкой. Осторожно она смыла кровь с его глаз и со рта. И все еще Бари не двигался. Он едва дышал. Но Нипиза видела, как он вздрагивал всем телом, когда она к нему прикасалась.

– Он бил тебя палкой! – говорила она. – Он колотил тебя! Какой ужасный человек!

И вдруг им помешали. Дверь отворилась, в нее вошел ужасный человек и с усмешечкой на красном лице стал на них смотреть. Тотчас же Бари показал, что был еще жив. С неожиданным рычанием он вырвался из-под рук Нипизы, отскочил назад и уставился на Мак-Таггарта. Волосы у него на спине ощетинились, как щетка, он с угрозой оскалил зубы, и глаза у него вспыхнули, как два раскаленных уголька.

– Это не собака, а черт, – сказал Мак-Таггарт. – В нем, наверное, есть волчья кровь. Будьте осторожны, а то этот сатана вовсе оставит вас без руки, моя прелесть.

В первый раз он назвал ее таким нежным именем, уже как человек, имевший на это право.

У нее забилось сердце. На минуту она закрыла ладонями лицо и опустила голову. Приняв это за девичье смущение, он ласково стал гладить ее рукой по волосам. Из-за двери Пьеро слышал его слова и теперь видел эти ласки, он нарочно закрыл глаза, чтобы не быть свидетелем такого святотатства.

– Боже мой!.. – вздохнул он.

В следующий затем момент он громко вскрикнул от удивления одновременно с Мак-Таггартом, тоже вскрикнувшим, но от боли. С быстротою молнии Бари перебежал через комнату и вонзил свои зубы в ногу фактора. Его острые клыки вошли в нее до самых десен, прежде чем тот успел пинком отбросить его от себя. Тяжело застонав, Мак-Таггарт выхватил из кобуры револьвер. Но ему загородила дорогу Нипиза. Слегка вскрикнув, она бросилась к Бари, схватила его на руки и прижала к своей груди, к самому горлу, которое было у нее обнажено, совершенно не боясь, что Бари может ее укусить. Глаза ее метнули искры в фактора.

– Вы били его! – воскликнула она. – Вот он и ненавидит вас за это!

– Брось его! – крикнул ей Пьеро в ужасе. – Говорю тебе, брось его! Иначе он загрызет тебя до смерти!

– Он ненавидит вас, ненавидит вас, ненавидит! – то и дело повторяла Нипиза, глядя прямо в лицо остолбеневшему Мак-Таггарту. А затем вдруг обратилась к отцу: – Нет, он не загрызет меня, – продолжала она. – Смотри! Ведь это Бари. Разве я этого тебе не говорила? Ведь это Бари! Лучшее доказательство этому то, что он защищает меня от этого человека!

– От меня? – проговорил Мак-Таггарт, и лицо его потемнело.

Пьеро подошел к нему и с улыбкой положил ему руку на плечо.

– Уйдемте отсюда, – сказал он, – пусть они делают здесь, что хотят. Оба они – точно бочки с порохом. И если он ее укусит…

Он пожал плечами, точно громадная тяжесть вдруг свалилась с него. Теперь его голос звучал мягко и уверенно. В то же время и с Нипизы сошел гнев. Брошенный ею на Мак-Таггарта кокетливый взгляд задержал его, и, чуть-чуть улыбнувшись ему, она обратилась к отцу:

– Я сейчас приду к вам, отец, – сказала она. – К тебе и к месье фактору из Лакбэна.

Как показалось Мак-Таггарту, у нее в глазах запрыгали чертики, от которых у него кровь бросилась в голову и затрепетало под сердцем. Удивительные глаза! Скоро они будут принадлежать ему, и он зацелует их до слепоты.