Искра божья - Елена Глазырина

— Нет, он просто опасается найти меж нами сестру-ищейку, — не согласилась Аврора, заправляя белую прядку за ухо.

— Ну же, сеньоры, давайте не будем ссориться! — в разговор вмешался всеми забытый Артемизий, — Жаль, что вы не предупредили моего друга, что нас ожидает ужин на траве. Мы могли бы захватить чего-нибудь на десерт. Впрочем, я всегда готов услужить прекрасным сеньоритам своей музыкой. Хотите, я вам сыграю?

Девицы с энтузиазмом поддержали эту идею. Пока Артемизий подкручивал колки, настраивая лютню, молодые фехтовальщицы достали из корзинок пыльные бутылки вина, звонкие хрустальные бокалы, тонкие ржаные лепёшки и холодную утку, запечённую с травами.

Артемизий удобно устроился на обломке античной колонны, раскинув шерстяной плащ на неровном мраморном сколе. Рыжий свет костра очертил его тонкий молодой профиль, красиво проступающий на фоне индигового неба. Привалясь спиной к древней игрипетской стеле с вереницами непонятных значков, высеченных на камне, ди Каллисто обвёл компанию задумчивым взглядом, любовно тронул струны, прочистил горло и запел высоким чистым голосом:

Пузатый монах прокричит с алтаря:

«Обжорство один из грехов!».

Испарину шёлковым платом утря,

Всегда он откушать готов.

Любить призывает нас тощий монах,

Забывший о силе любви.

Он похоть равняет с любовью, но ах —

Ладони монаха в крови.

Из золота цепь он возьмёт, говоря:

«Лишь нищий наследует рай! —

Поправит жемчужный подол стихаря[168], —

А ты же последнее сдай!».

Знай, только смиренный, закрывший уста,

Подставивший правый ланит[169],

Избегнет в Геенне стального прута

И будет надеждою сыт!

Не вздумай лениться, гордиться, скорбеть —

«Ужасен отчаянья грех!».

Ты должен трудиться, молиться, терпеть

И в ящик сыграть без помех.

Когда последние аккорды рассеялись в надвигающихся сумерках, девушки дружно зааплодировали.

— Ах, что за чу́дная песенка! — воскликнула Лучия, протягивая наполненный до краёв кубок музыканту. — Ты сам её сочинил?

— Было дело, от скуки маялся… — нехотя признался Артемизий.

— Очень смело, — поддержала её Аврора, — тебе повезло, что здесь нет собачьих доносчиков.

— Не любите Псов господних? — поинтересовался Джулиано, медленно прихлёбывая терпкий виноградный напиток из бокала, поданного ему блондинкой.

— А кто их любит? — с усмешкой произнесла Дафна.

— Будь на то воля Чазарре Кварто, всех нас давно бы сожгли на костре, — сказала Аврора, смачно вгрызаясь крепкими зубами в поджаристое утиное бёдрышко.

— Хвала Папе и герцогине Изабелле, что чаша сия нас миновала, — добавила Лучия, слизывая жир и мясной сок, текущий по тонким пальчикам.

— Джулиано, а какие девицы нравятся тебе? — загадочно улыбаясь, спросила вдруг Аврора, придвигая колени поближе к бедру юноши.

Де Грассо несколько смутился, пощипал чёрный ус и наконец ответил:

— Мне нравятся верные.

— О-о! — восхитилась Лучия. — А какие, по-твоему, самые верные?

— Беленькие, чёрненькие или рыжие? — уточнила Дафна, водя пальчиком по краю хрустального бокала.

— Седые, — насупившись, заявил Джулиано.

Девицы быстро переглянулись и прыснули в ладоши от смеха.

— Эх, жаль, сеньора Обиньи тебя не слышит, — сказала Аврора, напуская на себя обиженный вид, — она бы оценила эту шутку по достоинству.

— Из-за чего ты повздорил сегодня с Боргезе? — спросила Лучия, подливая вина де Грассо.

Джулиано нахмурился, раздумывая, стоит ли втягивать в дела его маэстро малознакомых девиц из конкурирующей школы. Его приятель взял пару новых аккордов и, видимо, приготовился порадовать собравшихся очередными скабрёзными памфлетами.

— Да будет тебе, не упирайся, — сказала Аврора, укладывая острый белый подбородок на плечо юноши, — какие могут быть тайны между нами после того, как мы видели друг друга голыми?

Де Грассо поперхнулся вином, а Артемизий бездарно сфальшивил.

Девицы захихикали.

— У вас в школе все такие смешливые? — спросил ди Каллисто, откладывая инструмент в сторону и протягивая руку за сочной утятиной.

— Угу, — подтвердила улыбающаяся Дафна.

— Жаль, что я не девица, — со вздохом признался Атемизий, поправляя упавшие на глаза волосы, — обязательно бы перешёл к вам учиться.

— Это легко исправить, — сказала Аврора, подмигивая де Грассо. — Джулиано подтвердит.

Фехтовальщицы снова засмеялись. Джулиано промолчал, сосредоточенно глядя на огонь через тонкие грани бокала.

— Девочки, предлагаю нам отойти до ветра, — громко сказала Лучия.

— Я пока не хочу, — сказала Дафна, утончённо покусывая сыр.

— Идём! — с нажимом повторила кучерявая брюнетка.

— Не люблю заголяться где попало, — упёрлась Дафна. — Тут ветки всякие, жуки-пауки. Бр-р.

— Не хочешь — не надо. Постоишь рядом, — произнесла Аврора с расстановкой, исподволь корча страшные гримасы строптивице.

После нескольких секунд напряжённой работы мысли, отражавшейся в её чистых глазах, девушка просветлела лицом и воскликнула:

— Ах, конечно-конечно! Уже бегу!

Фехтовальщицы дружно скрылись за дальними кустами розмарина.

— Как думаешь, зачем я им понадобился? — спросил Джулиано, деликатно отворачиваясь в сторону.

— Скоро узнаем, — сказал Артемизий, в очередной раз сдув чёлку, безбожно ползущую на глаза.

Не прошло и четверти часа, как девицы вернулись. Они расселись по своим местам и принялись с удвоенным рвением потчевать юношей аппетитной снедью, а также расхваливать их дневные подвиги на ристалище. Дафна без зазрения совести строила глазки ди Калисто. Аврора похотливой кошкой льнула к де Грассо, а Лучия следила за тем, чтобы у всей весёлой компании не пересыхало в бокалах.

— Скажи, Джулиано, а у тебя уже есть жена или невеста? — спросила Аврора, томно прикрыв большие голубые глаза и с нажимом поглаживая складки нового колета на жилистой груди юноши.

— Не-ет, — протянул Джулиано, отодвигаясь чуть в сторону от навязчивой блондинки, — но бабушка обещала подыскать мне достойную пару.

— Как пить дать, выберет какую-нибудь старую уродину, — поморщилась Аврора, старательно придвигаясь к юноше и укладывая коротко-стриженную голову ему на колени.

— Зато с приданым! — поддел друга Артемизий. — У меня и песенка тут есть по случаю.

Задумал как-то граф ин Дюк

Жениться поутру.

«Обидно будет, если вдруг

Монахом я помру.

Найди мне, сваха, поскорей

Хорошую жену,

Чтобы не шипела, точно змей,

Когда я пить начну;

Чтобы скакала каждый день

На мне часа по два,

А не лежала как тюлень,

Прикрыв глаза едва.

И вместе с тем, чтобы чиста

Была, как божий сон,

Легко могла считать до ста,

Не лезла на рожон.

Сыщи невесту поскромней —

Чванливость не в чести!

С приданым мне найди, сумей,

Уродин не води!»

Бежала сваха со всех ног,

Заслышав те слова.

А граф и ныне одинок

И всякий день в дрова.

Джулиано видел, что девицы ведут какую-то понятную только им игру, смысл которой пока ускользал от него. Приятный хмель от доброго вина уже начал потихоньку кружить молодую горячую голову де Грассо, и он решил подыграть настойчивым фехтовальщицам, которые то и дело переглядывались друг