Когда пируют львы - Уилбур Смит

– Можете шутить, мистер Кортни, но говорю вам: дела идут ужасно. Налоги и тревоги, налоги и тревоги. – Мистер Гольдберг вздохнул. – А теперь еще эти разговоры о войне.

– О какой войне?

Шон нахмурился.

– О войне, мистер Кортни, между Британией и республикой.

Шон перестал хмуриться и рассмеялся.

– Ерунда, даже Крюгер не может быть так глуп! Угостите меня кофе и сигарой, мы пойдем в ваш кабинет и поговорим о деле.

Лицо мистера Гольдберга застыло, веки сонно опустились.

– О деле, мистер Кортни?

– Совершенно верно, Иззи, на этот раз я продаю, а вы покупаете.

– А что вы продаете, мистер Кортни?

– Слоновую кость.

– Слоновую кость?

– Да, двенадцать полных фургонов.

Мистер Гольдберг печально вздохнул.

– Слоновая кость сейчас не в цене, спрос на нее упал. Вы вряд ли сумеете ее продать.

Это был великолепный ход – если бы два дня назад Шону не сообщили текущие цены, он мог бы и поверить.

– Досадно, – сказал он. – Ну, если вы не заинтересованы, поищу кого-нибудь другого.

– Все равно пойдемте в мой кабинет, – сказал мистер Гольдберг. – Поговорим. Разговоры ведь ничего не стоят.

Два дня спустя они еще продолжали разговор. Шон привел фургоны и выгрузил бивни на заднем дворе магазина. Мистер Гольдберг лично взвесил каждый бивень и записал данные на листок бумаги. Потом вместе с Шоном они подсчитали общий вес. И сейчас подошли к заключительному этапу переговоров – договаривались о цене.

– Послушайте, Иззи, мы уже потратили два дня. Есть справедливая цена, и вы ее знаете… так давайте на этом покончим, – сердито говорил Шон.

– Но я потеряю деньги, – жаловался Гольдберг. – Я ведь должен зарабатывать на жизнь. Каждый человек имеет право зарабатывать на жизнь.

– Идет, – Шон протянул руку. – Будем считать, что договорились.

Мистер Гольдберг еще секунду поколебался, потом вложил свою пухлую руку в кулак Шона, и они, оба довольные, улыбнулись друг другу. Один из помощников мистера Гольдберга считал соверены, выкладывая их по пятьдесят штук вдоль прилавка, потом Шон и Гольдберг пересчитали их и окончательно ударили по рукам. Шон наполнил золотом две брезентовые сумки, хлопнул мистера Гольдберга по спине, взял еще одну сигару и, тяжело нагруженный, направился в банк.

– Вы снова пойдете в вельд? – спросил вслед ему мистер Гольдберг.

– Да, очень скоро! – ответил Шон.

– Не забудьте здесь свои припасы.

– Я обязательно вернусь, – заверил его Шон.

Мбежане понес одну сумку, Шон – другую.

Шагая по тротуару, Шон улыбался, и ветер относил дым сигары назад, за его голову. В мешке золота есть нечто такое, что позволяет человеку чувствовать себя восьми футов ростом.

* * *

Ночью, когда они лежали рядом в темном фургоне, Катрина спросила:

– У нас хватит денег, чтобы купить ферму, Шон?

– Да, – ответил Шон. – Хватит на лучшую ферму на всем полуострове Кейп… а после новой поездки хватит и на то, чтобы построить дом и амбары, купить скот, вырастить собственный виноград, и еще кое-что останется.

Катрина недолго помолчала.

– Значит, мы возвращаемся в буш?

– Еще одна поездка, – сказал Шон. – Еще два года, и мы отправимся на Кейп. – Он обнял ее. – Ты ведь не возражаешь?

– Нет, – ответила она. – Думаю, это мне нравится. Когда мы едем?

– Не сразу, – рассмеялся Шон. – Вначале немного развлечемся.

Он снова обнял жену – она все еще была очень худа: прижимая ее к себе, он чувствовал кости.

– Несколько красивых платьев тебе, моя милая, а мне костюм, который не выглядит модной тряпкой. Потом посмотрим, какие развлечения может предложить нам этот город. – Он замолчал: в его голове появилась новая идея. – Черт побери! Я знаю, что мы сделаем. Наймем карету и поедем в Йоханнесбург. Снимем номер в «Гранд-отеле» и немного там поживем. Будем мыться в фарфоровой ванне и спать на настоящей кровати. Парикмахер приведет в порядок твои волосы и подровняет мне бороду. Будем есть раков и пингвиньи яйца… Не помню, когда я в последний раз пробовал свинину или баранину. – Шон говорил без устали, а когда на мгновение смолк, Катрина негромко спросила:

– Разве танцевать не греховно, Шон?

Шон улыбнулся в темноте.

– Конечно!

– Хочется разок пожить в грехе – ну, не слишком, немного, чтобы понять, каково это.

– Вот и посмотришь, – сказал Шон как можно более алчно.