Когда пируют львы - Уилбур Смит

– Давай, Катрина, – улыбнулся ей Шон. – Ты едва притронулась к бокалу. Выпей немного, чтобы разогреться.

Она послушно отпила шампанского. Вкус ей не понравился. Шон прикончил термидор из раков, откинулся в кресле и, наслаждаясь вином и хорошей едой, сказал:

– Только бы у шефа и остальное соответствовало таким стандартам. – Он негромко рыгнул, прикрывая рот рукой, и осмотрел зал. – Дафф часто говорил: хорошо приготовленный рак – доказательство…

Шон неожиданно замолчал. Он смотрел на мраморную лестницу, на верху которой показались трое.

Двое мужчин в вечерних костюмах почтительно шли по бокам от женщины. Этой женщиной была Канди Раутенбах.

Канди с волосами, забранными наверх. Канди с бриллиантами в ушах и на шее, с выступающей из платья грудью, белой, как пивная пена. Канди с голубыми глазами над ярко-алым ртом, Канди, уверенная в себе и прекрасная. Она, смеясь, повернулась в его сторону, и их взгляды встретились. Она смотрела, откровенно не веря своим глазам, потом неожиданно ее уверенность в себе и сдержанность исчезли и она побежала к нему, приподняв до колен юбки; ее эскорт в тревоге спешил следом, официанты поспешно уступали ей дорогу, и все в зале повернули к ней головы. Шон отодвинул стул, встал ей навстречу, и Канди, подбежав к нему, подпрыгнула и обняла его руками за шею. Последовал долгий нечленораздельный обмен приветствиями, и наконец Шон убрал ее руки со своей шеи и повернул Канди лицом к Катрине.

Канди раскраснелась и тяжело дышала от возбуждения; с каждым вздохом ее грудь грозила выпрыгнуть из корсета, и она по-прежнему держала Шона за руки.

– Канди, познакомься с моей женой Катриной. Дорогая, это Канди Раутенбах.

– Здравствуйте.

Катрина неуверенно улыбнулась, и Канди произнесла совершенно неподходящую фразу:

– Шон, ты шутишь! Ты женился?

Улыбка Катрины погасла. Канди заметила это и быстро продолжила:

– Но не могу не одобрить твоего выбора. Очень рада познакомиться, Катрина. Мы должны как-нибудь встретиться, и я расскажу вам об ужасном прошлом Шона.

Канди по-прежнему не отпускала руку Шона, и Катрина смотрела на ее длинные белые пальцы с заостренными ногтями на темном рукаве Шона. Шон заметил, куда смотрит Катрина, и попробовал тактично освободиться, но Канди продолжала:

– Шон, вот двое моих теперешних ухажеров. – Оба вытянулись за ней, как хорошо выдрессированные собаки. – Оба такие славные, что я никак не могу выбрать. Гарри Лейтеган и Дерек Гудмен. Мальчики, это Шон Кортни. Вы много о нем слышали.

Оба закивали.

– Не возражаете, если мы присоединимся к вам? – спросил Дерек Гудмен.

– Меня огорчит, если вы поступите иначе, – ответил Шон.

Мужчины пошли за стульями, а Канди и Катрина разглядывали друг друга.

– Это ваш первый приезд в Йоханнесбург, миссис Кортни? – сладко улыбнулась Канди. «Интересно, где Шон ее отыскал? Худа, как спичка, и эта бледность! Этот акцент! Мог бы выбрать получше. Все были к его услугам».

– Да, но мы здесь не задержимся. – «Она распутная женщина. Наверняка. Вся грудь наружу, а на лице краска, и она так прикасается к Шону… Небось, была его любовницей. Если она еще раз к нему прикоснется, я ее убью».

Шон вернулся к столу со стулом и усадил на него Канди.

– Канди – мой старый друг, дорогая. Я уверен, вы подружитесь.

– Не сомневаюсь, – сказала Канди, но Катрина промолчала, и Канди снова повернулась к Шону. – Шон, как замечательно снова увидеть тебя. Ты чудесно выглядишь! Загорелый и красивый, как в тот день, когда мы впервые встретились. Помнишь, как вы с Даффом пришли обедать ко мне в гостиницу?

– Да, помню. – Шон огляделся и щелкнул пальцами, подзывая официанта. – Возьмем еще шампанского.

– Я возьму, – одновременно воскликнули оба сопровождающих Канди и принялись добродушно спорить, чья сейчас очередь.

– Дафф сегодня с тобой, Шон? – спросила Канди.

– Канди, разве не Дерек в последний раз заказывал выпивку? Теперь моя очередь, – обратился за поддержкой Гарри.

Канди, не обращая на них внимания, смотрела на Шона, ожидая ответа, но он отвернулся, обошел стол и сел рядом с Катриной.

– Могу я получить первый танец? – спросил Дерек.

– Бросим жребий. Победитель платит за шампанское, но получает первый танец, – предложил Гарри.

– Шон, я спросила, здесь ли сегодня Дафф?

Канди смотрела на него через столик.

– Нет, его здесь нет. Послушайте, ребята, я тоже хочу принять участие.

Шон присоединился к спору Дерека с Гарри. Канди прикусила губу – она не собиралась оставлять Шона в покое. Она хочет знать о Даффе, но умолять не будет. Канди снова улыбнулась.

– Что это? – она постучала веером по плечу Гарри. – Я буду призом в азартной игре? Дерек заплатит за вино, а первый танец получит Шон.

– Ну, старушка, это жестоко.

Но Канди уже встала.

– Пошли, Шон, посмотрим, не растерял ли ты свое умение.

Шон взглянул на Катрину.

– Не возражаешь? Всего один танец.

Катрина покачала головой. «Ненавижу ее. Блудница». Катрина ни разу в жизни не произносила это слово, она видела его только в Библии, но теперь ей доставляло свирепое удовольствие произносить его про себя. Она смотрела, как Шон и Канди под руку идут к танцевальной площадке.

– Потанцуем, миссис Кортни? – спросил Дерек.

Катрина снова покачала головой, не глядя на него. Она смотрела на Шона и Канди. Шон обнял Канди, и в животе у Катрины зашевелился холодный ком. Канди смотрела Шону в лицо, смеялась, положив руку ему на плечо, ее рука была в его руке.

«Она распутница». Катрина чувствовала, что вот-вот расплачется, и надеялась, что это слово удержит слезы. Шон развернул Канди. Катрина застыла, сжимая руки; их ноги соприкасались; она видела, как Канди слегка изогнула спину и прижалась бедрами к Шону. Катрине казалось, что она задыхается, ее грудь сжала холодная, жестокая ревность.

«Я могу подойти и оттащить его, – думала она. – Заставлю его прекратить. Он не имеет права. Они как будто занимаются этим, вдвоем. Они и раньше это делали, я знаю. О Боже, останови их! Пусть они перестанут!»

Наконец Шон и Канди вернулись к столу. Они смеялись. Садясь, Шон положил руку на плечо Катрины. Она отодвинулась, но Шон как будто не заметил. Все веселились. Все, кроме Катрины. Дерек и Гарри продолжали бороться за внимание Канди. Шон гулко смеялся, а Канди блистала, как ее бриллианты. Каждые несколько минут Шон поворачивался к Катрине и пытался втянуть ее в разговор, но она упрямо отмалчивалась. Она ненавидела их, ненавидела даже Шона – впервые она не была в нем уверена, ревновала и боялась за него. Она смотрела на свои руки, лежавшие перед ней на скатерти, и видела, какие они костлявые, потрескавшиеся и покрасневшие от солнца и ветра, уродливые, особенно по сравнению с руками Канди. Катрина быстро убрала руки на колени и наклонилась к Шону.