Земля теней - Генри Райдер Хаггард

Он опустился на колени рядом с лежащей фигурой

При звуке его голоса огромные глаза Джоанны распахнулись, взгляд ее понемногу стал осмысленным, а потом бледные губы шевельнулись – и она заговорила.

– Это ты, Генри?.. Я не вижу тебя…

– Да, это я, я! Что случилось, Джоанна?

– Он… собирался убить тебя… я хотела… выдать себя за тебя… притвориться… но испугалась и побежала… а он… выстрелил в меня…

– Боже мой, Боже! – застонал Генри. – Боже, и ты позволил этому случиться!

– Сейчас уже лучше! – со слабой улыбкой отвечала Джоанна. – Я не страдаю… не очень сильно…

Генри опустился на землю рядом с ней и обнял ее так же, как когда-то обнимала и поддерживала его она. Кажется, та же мысль пришла в голову и Джоанне, потому что она сказала:

– Год назад, такой же вечер… ты помнишь, милый? О, Генри! Если я согрешила – то искупила свои грехи полной мерой. Больше не будет страданий… Знаешь… я счастлива, потому что ты… теперь будешь любить меня гораздо сильнее, чем живую… пути преступников и лжецов всегда трудны… – измученная этими усилиями, Джоанна замолчала, а Генри проговорил:

– Я люблю тебя сейчас, я буду любить тебя потом, я буду любить тебя всегда – Богом клянусь, Джоанна! Прости меня за то, что я посмел усомниться в тебе. Меня обманули – и я не понял этого…

Она снова улыбнулась.

– Значит, хорошо, что я умираю… только в смерти я и одержала победу… Но ты люби и наше дитя, Генри, прошу тебя!.. нашу девочку… мы с ней будем вместе ждать тебя… на Той Стороне…

Помолчав еще немного, она снова заговорила – но не о себе и не о Генри.

– Я завещала миссис Бёрд в Лондоне немного денег… когда мистер Левинджер умрет, она их получит… это хорошо… они были очень добры ко мне… Генри… ты попытайся защитить моего мужа… Я согрешила против него… я слишком сильно его ненавидела… И не говори ничего своей жене, слышишь? Она будет так же несчастна, как я – не надо…

– Хорошо, Джоанна… А твой отец умер – несколько часов назад.

Джоанна замолчала и закрыла глаза. Она потеряла много крови и потому была очень холодной, а пульс почти не прощупывался. Генри подумал, что она умерла, но через полчаса или около того она с огромным усилием прошептала едва слышно:

– Молись, чтобы Бог пощадил меня, Генри! Молись сейчас и всегда! О, Боже! За один час любви заплатить и жизнью, и душой… – она задыхалась, лицо ее изменилось, и голос внезапно окреп. – Поцелуй меня, Генри… Я умираю!

– Скажи мне хоть слово…

Он прижался губами к ее губам, и в этот миг Джоанна Хейст тихо всхлипнула и испустила свой последний вздох. Все было кончено.

Два часа спустя Генри Грейвз вошел в гостиную Рошем Холл, где обнаружил свою мать, а также мистера и миссис Милуорд, ожидавших его возвращения.

– Генри, дорогой! – воскликнула леди Грейвз. – Где ты был? Сейчас уже полночь, мы начали опасаться, что в Монкс Лодж что-то случилось.

– Или что с тобой произошел очередной несчастный случай! – резковато бросила Эллен. – Однако я еще даже не поцеловала тебя, братец. Почему ты так бледен? И что с твоим пальто?

– Где Эмма? – спросил Генри, отмахнувшись от сестры.

– Она ужасно устала, – сказала леди Грейвз, – и я настояла, чтобы она пошла спать. Но что случилось, Генри?

– Много чего случилось, мама. Мистер Левинджер мертв, он умер во сне этим вечером.

Леди Грейвз отшатнулась, а Эллен ахнула:

– Какое несчастье! Впрочем, он давно уже был болен, так что это можно считать освобождением. Кроме того, хоть тебе и наплевать на это, Эмма теперь получит наследство…

– Замолчи, Эллен! Случилось и еще… Джоанна Хейст… вернее, Джоанна Рок тоже мертва.

– Мертва?!

– Да, мертва, если точнее – убита.

– Кто ее убил? – спросил Милуорд.

– Ее муж. Я шел из Брэдмута и нашел ее умирающей на дороге. Нет необходимости рассказывать подробности – вы их еще услышите. Но мне нужно сказать вам обеим еще кое-что. Мистер Милуорд! Я желаю поговорить с моими матерью и сестрой наедине.

– Генри! Эдуард – мой муж и член семьи!

– Без сомнения, Эллен, но я не желаю, чтобы он слышал то, что я хочу сказать. Если тебя это так беспокоит – мы с мамой пройдем в библиотеку одни.

– О, не беспокойтесь за меня! – вскричал Эдуард Милуорд. – Я привык к подобному обращению в этом доме и буду только рад выкурить сигарету в тишине, если сэр Генри не возражает!

С этими словами он торопливо вышел, однако Эллен за ним не последовала.

– Что ж, теперь мы одни! – сказала она спокойно. – Можешь излить душу.

– Разумеется, Эллен. Как я уже сказал, несчастная женщина была убита. Она умерла у меня на руках. – Тут он бросил взгляд на свое пальто. – А теперь я скажу вам, почему и как она была убита. Ее застрелил муж – приняв ее за меня. Это меня он собирался убить. Джоанна узнала о его намерениях и притворилась мной… умерла вместо меня! Не хочу упрекать никого из вас – эти упреки были бы слишком ужасны. Разбирайтесь со своей совестью сами – мне достаточно моей. Но это вы обе – вы сделали так, что Джоанна, любившая меня так сильно, поняла, что ей не хватит сил отговорить меня от свадьбы, – и вышла замуж за человека, которого ненавидела, за сумасшедшего, который сегодня вечером застрелил ее, приняв за меня. Знаешь ли ты, мама, кем была Джоанна? Она была законной дочерью мистера Левинджера. Незаконнорожденная – Эмма! Однако Джоанна, умирая, просила меня сохранить этот секрет от моей жены – и если вы обладаете хоть каплей ума и благородства, вы поступите так же. Мне больше нечего вам сказать. Все пошло не так – кто бы ни был в этом виновен, и теперь жизнь Джоанны – кончена, а моя – разрушена.

– Мне больше нечего вам сказать

– Боже! – простонала леди Грейвз. – Это ужасно, ужасно! Но видит Бог – я делала лишь то, что считала наилучшим…

– Да, мама, так и есть! – перебила ее Эллен. – Это и было наилучшим выходом! Несчастная девушка мертва не по нашей вине, а по воле Провидения. Генри говорит, что его жизнь разрушена – но не переживай, мама! Сейчас он сам не свой, но через полгода он станет думать совсем по-другому. Кроме того, именно он и виноват в этой трагедии более кого бы то ни было – ведь она произошла из-за его греха! «Les désirs accomplis» – кажется, так говорят? Что ж, Генри выполнил свое желание. Посеявший ветер – пожнет бурю. Теперь он собирает плоды. А теперь я, с вашего позволения, прикажу подать экипаж! Полагаю, на рассвете прибудут полицейские и репортеры – вы должны сами понимать, что накануне выборов мы с Эдуардом не желаем иметь отношения к этому ужасающему скандалу!