Аськины истории - Гаянэ Шахламова-Марданова

недели врачом в спортивный лагерь. Обычно туда ездил папин товарищ Большой Дядя Боря. Он тоже работал вместе с папой, но животики не резал, а выводил больных на зарядку и учил их правильно делать всякие там разные упражнения, чтобы они быстрее поправлялись. А Большим Дядей Борей его называли потому, что у папы был еще один товарищ — Маленький Дядя Боря. В доме все говорили, что он работает Волшебником, потому что никто на свете не знал компъютер и всякие другие приборы лучше, чем он. На самом деле Аська знала, что таких маленьких и кривоногих волшебников вовсе даже не бывает. Все волшебники высокие, красивые, в серебряных плащах и с волшебными палочками в руках. Зато улыбался Дядя Боря Маленький как настоящий волшебник. А еще после него все, что не работало в доме начинало работать, папин компьютер всегда включался, а паровозики на аськиной железной дороге ходили по расписанию. Оба дяди Бори дружили друг с другом, хотя, когда они стояли рядом, то получалось вроде как папа с сыночком.

Ну вот, в тот раз шел Большой Дядя Боря по улице, культурно, никому не мешал, нес себе тихо сумку с картошкой и думал, а во время своего думанья взял и наступил на корку от банана. Нога поехала. Бах!!! И Большой Дядя Боря оказался на тротуаре без ноги. То есть сама нога осталась, только теперь она дяде Боре была вовсе и не нужна, потому что кости внутри нее сломались, и ходить на такой ноге было нельзя. Ногу дяде Боре починили, забинтовали, куда-то повесили, но в лагерь он поехать уже не смог. И вот теперь вместо него едет Аська. То есть едет, конечно, папа, но Аську и мама берет с собой.

Яз, два тъи, четые, пять,

едем в лагей погулять…

— Асенька, в лагерь едут жить а не погулять, — сказала Эмма Григорьевна.

— Мамочка а что такое спойтивный лагей? Кто там живет?

— В спортивный лагерь приезжают разные спортсмены, физкультурники. Они ставят там специальные домики из ткани — палатки, заносят в них кровати, складные столы и живут.

— И все-е-е-е? — разочарованно протянула Аська.

— Нет, не все. Каждое утро они выходят на зарядку, а потом бегают, прыгают играют в футбол, волейбол. А тому, кто делает это лучше всех, дают подарок — приз.

— А мне тоже дадут? — у Аськи заблестели глаза.

— Нет, солнышко, ты пока не спортсменка.

Аська расстроилась. Хорошенькое дело. Она целыми днями бегает, прыгает, каждое утро зарядку делает и даже зубы чистит, а подарков ей за это вовсе даже никаких не положено. А в этом лагере нате вам пожалуйста — за это кому-то еще и призы дают. Небось морожные да пирожные. Нет, у взрослых все не так устроенно как детям надо. Аська тяжело вздохнула.

— Мам, а ты с папой тоже пръигать в футбол будешь?

— Нет папа будет там работать врачем, а мы с тобой ему помогать.

— И я тоже?! — удивилась Аська.

— Конечно. Ты ведь умеешь занозы вытаскивать, царапины йодом смазывать, правда?

— Пъявда, — гордо сказала Аська.

— Но вот и будешь помогать, — улыбнулась мама.

Аська счастливая понеслась дальше.

Яз, два, тъи, четые, пять

Едем в лагей поживать!

В лагерь они приехали поздно. Так поздо, что Аська уже спала. Утром она открыла глаза и ахнула: стены в комнате были деревянные, потолок тоже, и узоры под потолком тоже из дерева. На окнах висели белые занавески с красными петухами, а на столе — такая же скатерть. “Это я в Терем — Теремок попала”, — решила Аська.

— Кто в Тееме живет? — на всякий случай спросила она вежливо.

Вдруг на часах, что висели на стене, открылось окошко, и оттуда выскочила птичка.

— Ку-ку, — сказала птичка.

Аська от неожиданности подпрыгнула в кровати.

— Ты кто?! — прошептала она.

— Ку-ку, — повторила птица.

— Ку-ку, — ответила птичка.

— А где все твои дъюзья?

— Ку-ку.

Аське очень хотелось ее погладить, но часы висели высоко. Она встала под ними, задрав голову.

— Ты уже завтъякала? — поинтересовалась Аська.

— Ку-ку.

— Ну тогда я дам тебе водицы напиться, — и Аська протянула ей свою кружечку с водой.

Ку-ку, ку-ку, — не унималась птичка.

Ну что ты таяхтишь! — рассердилась Аська. — Скажи что-нибудь пъявильное. Напимей, Здъяствуйте, меня зовут…

Ку-ку, — заявила птица, и…окошко захлопнулось.

От огорчения Аська быстро-быстро заморгала глазами.

Ку-ку, Ку-ку, иди ко мне, — звала она птицу, но птицы не было.

Аська протянула ей пустую ладошку. — Выгляни в окошко, дам тебе гоешка. Но птица исчезла. Аська собралась было зареветь, но тут в комнату вошла мама.

— С добрым утром, киска, — улыбнулась она.

— Мамочка, это Теем-Теемок, и в нем птичка живет. Ее зовут Ку-ку, но она там спъяталась и не выходит!

— Это кукушка, — засмеялась мама, — но она невсамделяшняя, и выпрыгивает, когда надо сообщить сколько времени. Вот скоько раз она куковала?

— Не знаю… Много…, — растерялась Аська.

— Зато я знаю. Она сказала “ку-ку” восемь раз, потому что сейчас восемь часов утра, и тебе пора вставать — мы идем бродить по лагерю!

Когда Аська вошла в соседнюю комнату, у нее аж дух захватило! Прямо на нее смотрела большая белая печь ну точь в точь как в сказке “По-щучьему веленью”! Рот у печки был открыт, а из него маленькая кругленькая старушка в белом платочке вытаскивала горячие дымящиеся пирожки!

— Это бабушка Васена, — сказала Эмма Григорьевна, — мы у нее будем жить.

Лицо у бабушки Васены было доброе и круглое как пирожок. А слова у нее тоже были круглые и все почему-то выходили на букву “О”.

Здро-о-ствуй, деточко-о, п-о-о-ешь-ко пиро-о-жко-о, — сказала она, улыбаясь. — С пылу, с жару-у — во-о-зьми-ко пару. Да мо-о-ло-о-чко-о-м запей. Лей не жалей!

Она еще и стихами поет, — разинула рот Аська. Здесь что ли волшебный домик?

Она так удивлялась всему, что даже не заметила как сразу слопала все, что дала ей бабушка Васена.

— Ну теперь, дочь, пойдем посмотрим наш лагерь, — сказала мама.

Детки в клетке

Аське было уже четыре года. Правда букву “р” она еще не выговаривала, зато свое имя с фамилией писать умела, и одевалась сама. Даже постель могла застелить. Вот! Но лучше бы она не умела все это делать, потому что на очередном семейном совете папа вдруг сказал:

— Ребенка пора отдавать в детский сад.

— Гм, — сказал дедушка и сразу уткнулся в газету.

— Что еще за выдумки, — возмутилась бабушка, — зачем нормального здорового ребенка пихать в