Властелин Атласа - Колин Фалконер

Они выехали за городские ворота.

Тысячи солдат султана были выстроены на равнине.

Гарри был удивлен; не тем, что некоторые полки выглядели как головорезы, будто насильно набранные в доках Ист-Энда, а тем, что некоторые были прилично одеты, в щегольской форме и в добром порядке, и маршировали с казнозарядными винтовками Мартини-Генри.

Все они были в красных туниках с желтыми галунами, синих шароварах до колен и лихо заломленных красных фесках. На ногах у них были щегольские желтые туфли. Каждый, несмотря на жару, носил небольшой малиновый плащ, тарбуш.

Полковой сержант выкрикнул команду на том, что на нетренированный слух Гарри прозвучало как диалект английского с сильным арабским акцентом. Он немного знал язык со времен службы в армии, но поначалу не мог разобрать, что они говорят.

— Презим Ашрам!

Джордж наклонился к нему.

— Думаю, это «На караул», — сказал он.

— Они хорошо вымуштрованы.

— Визирь зовет их своими аскари, — сказал Джордж. — Это его постоянные войска, пехота. Их генерал — британский майор, Маклин. Он служил в «Вверх и вниз». — Это было прозвище 69-го Линкольнширского полка, чей номер читался одинаково, как ни посмотри. — Каид Маклин, так они его зовут.

— А где он?

— В Рифе, где-то к востоку от Феса, подавляет очередное восстание.

— Что здесь делает англичанин?

— То же, что и мы, Гарри. Султан нанял его для обучения своей армии.

— Да неужели? — сказал Гарри. Он кивнул направо. — Судя по всему, не всей.

Помимо аскари, в строю стояло несколько полков иррегулярных войск. Гарри показалось, будто их за ноги выволокли из ближайшей медины: седобородые старики стояли бок о бок с мальчишками не старше двенадцати, хромые вели за собой косоглазых, и все они шагали не в ногу, болтая с соседями, словно на верблюжьем рынке. Одеты они были в основном в лохмотья. Солдатские инстинкты взяли верх, и Гарри принялся оценивать их вооружение — мешанину из ржавых мечей и древних дульнозарядных кремнёвых ружей, каких он не видел со времен войн против Араби-паши.

— Ты только посмотри на это сборище, — пробормотал Гарри. — Грабители и головорезы. Куда ты нас привез, Джордж?

— Форма не очень…

— Форма? — переспросил Джордж.

— Вон тот парень босой. Где его обувь? А там целый ряд, едва ли одна туника на всех.

— Говорят, они продают форму, чтобы купить еды.

Солнце поднялось над городскими стенами, и Гарри пришлось прикрыть глаза рукой. Впереди виднелся небольшой холм, где под одиноким иудиным деревом ждала группа всадников. Человек в центре сгорбился в седле черного жеребца. У него была редкая борода, и, несмотря на серебро и драгоценности на чепраке его коня, на нем были лишь тюрбан и простой кафтан, без цепей, медалей или каких-либо других украшений. Почти нагой суданец стоял рядом с жеребцом, держа гигантский зонт из красного бархата, в то время как другие рабы длинными страусиными опахалами отгоняли мух. По обе стороны стояли два конных гвардейца из Черной гвардии.

Человека окружали офицеры на конях с плюмажами и придворные чиновники, которых Гарри узнал по белым одеждам и малиновым тарбушам.

— Султан, — сказал Джордж.

Один из чиновников отделился и поехал к ним. Гарри узнал его. Это был Хадж Хаммад.

Ему тут же стало жаль лошадь визиря. Жеребец был прекрасен, но Гарри видел на рынке мулов с навьюченными в два человеческих роста корзинами, которые выглядели куда довольнее своей ношей.

После ритуальных приветствий Хадж Хаммад сказал что-то на быстром арабском, чего Гарри не смог разобрать. Джордж повернулся к нему.

— Султан желает видеть, каких успехов мы достигли с пушками.

— Успехов? О чем он говорит? Я еще и не видел этих пушек.

Хадж Хаммад пустился в длинную речь. Гарри показалось, что Джорджа отчитывают, хотя его арабский был все еще настолько плох, что он разобрал лишь несколько слов. Почему он не мог говорить по-английски? Гарри увидел, что султан наблюдает за ними, и предположил, что старик не доверяет своему великому визирю дальше, чем мог бы его пнуть.

Судя по всему, султан планировал выступить в поход уже на следующее утро. Этого не могло быть, не так ли?

— О чем это он?

— Помимо прочего, он сказал, что их артиллеристы очень хорошо обучены. Им просто нужен кто-то, кто поможет им отточить их навыки.

— Так он говорит. Я разговаривал с ним вчера вечером, спросил о двух испанских офицерах, которые были здесь в прошлом году.

— Он сказал тебе, что с ними случилось?

Гарри покачал головой.

— Не сказал.

Раздался гул дудок и барабанов, а за ним — грохот копыт. Он обернулся в седле и увидел знамена и блестящие копья эскадрона кавалерии во главе колонны, выходившей из городских ворот.

— Боже правый, — сказал Гарри.

Три запряженных лошадьми зарядных ящика и передка промчались по равнине к ним. Отряд артиллеристов бежал позади в щегольской красной форме и тарбушах. Пушки отцепили от ящиков и развернули в боевое положение. Примерно в четверти мили виднелась полуразрушенная гробница. Похоже, ее собирались использовать для учебной стрельбы.

Гарри слез с лошади и подошел ближе. Джордж последовал за ним. Хаджу Хаммаду помогли спешиться два чернокожих раба, которые поддерживали его с обеих сторон, пока он шел за ними.

— Вот видите, я же говорил. Великолепны, не правда ли?

Что ж, столько арабского он понял. Гарри тщательно подбирал ответ.

— Я никогда не видел ничего подобного.

— Когда Бу Хамра увидит их, он затрепещет и падет на колени. Их имена — аль-вахш, аль-раэд и аль-иирхаб.

— «Монстр», «Гром» и «Ужас», — перевел Джордж.

— Когда их в последний раз разбирали, смазывали и осматривали?

Хадж Хаммад проигнорировал вопрос.

— Султан горит нетерпением увидеть, на что вы способны, — сказал он и кивнул двум рабам, которые помогли ему снова сесть на коня. Он поехал обратно к группе чиновников рядом с султаном.

— Ты знаешь эти пушки? — спросил Джордж.

Гарри прошелся вдоль строя. Он указал на самую большую из них, ту, что визирь назвал аль-вахш, «Монстр».

— Этот зверь известен как «Наполеон» 1857 года. Их много использовали в американской Гражданской войне. Для кавалерии он, пожалуй, достаточно легок, но если мы попадем в высокий Атлас, я не знаю, что мы будем делать с этой проклятой штукой. Она в основном